Человечество на грани уничтожения. Пришельцы усиливают наступление на последние анклавы, а традиционная оборона становится неэффективной. Перед немногочисленными защитниками встаёт выбор: продолжить заведомо проигрышную борьбу или найти новый способ противостояния врагу. От решения этого...
Или «А король-то голый»?
Несмотря на то, что воздух стонал и шипел, разрезаемый энергетическими лучами, а количество ракет напоминало о роях пчел, вылетевших из улья, техносы продолжали спокойно заниматься своим делом. Абсолютная уверенность в мощности силового поля поражала. Любители механизмов не вели огонь, скорее всего, ввиду того, что и сами не могли пробить изнутри незримый купол или кокон. Двусторонняя защита?
Как вариант, отработают исследовательские дроны, достанут хозяева из глубин бездны зародыши артефактов, а затем помашут ручкой и растворятся в небесах?
Наверняка.
И вся королевская рать затем оставалась наедине со мной. Обозленная, озверевшая — если, конечно, у псевдоразума имелись эмоции."
"И мои цели и думы о плазме по звезде и далекой звездой воссияют.
Вспыхивающие всполохи энергетических разрядов продолжали безрезультатно тонуть и исчезать в незримой защите в метрах пяти от дронов, как камни в омуте. Тут тоже расходились радужные круги, но недалеко и несильно. «Идиллия» завершилась с двумя гарпиями, которые, размахивая тяжелыми крыльями, набрали высоту, а затем рухнули вниз головой. Достигнув силового поля, исчезли одновременно в ярчайших вспышках. А затем раздался звук чего-то лопающегося и протяжный стон…
Тут мне стало не до наблюдения, однако успел отметить, как вся эскадра техносов, словно выплюнула, сотни и сотни языков огня, но их нашел такой же с земли. Первые собаки практически достигли моей позиции, они двигались гораздо быстрее, нежели богомолы или те специально пропускали вперед тупую биомассу.
Я все же решил не «вскрываться» до последнего, наблюдая из глубины комнаты в полуторке на третьем этаже. Теперь же знал точно — они меня сразу засекли. Следовательно, моей маскировке пора на свалку.
Первая «псина» без всякой раскачки и остановок, сходу распласталась в высоком длинном прыжке, куда той белке-летяге. Целилась она в «мое» окно. И земного притяжения для нее словно не существовало. Я в подшаге материализовал молот в руке и встретил собаку над подоконником, держа оружие двуручным хватом.
Еще не успели опасть первые «добитые» животным остатки стекла из рамы, а боек сходу врезался в широкий лоб с огромной силой, по рукояти даже дрожь прошла, будто по наковальне врезал. Псина, абсолютно беззвучно кувыркаясь в воздухе, полетела обратно. Однако на ее месте цепляясь когтистыми лапами за подоконник, возникла башка еще одной. В комнату забиралась вторая мразота.
