В тёмном лагере бывших рабов напряжение кипит невыносимо — молчаливая толпа, глядящая вниз с суровыми взглядами. Молнии на небе несутся рядом, дождя всё ещё нет, но предчувствие бури ясно чувствуется. В каждом глазе щёлкает напуганный огонек — как будто люди знают, что настало время действовать без лишних слов....
С четырьмя главами таких образований я на прямой связи. Лучших кандидатов для защиты и развития форпостов пока поблизости не наблюдается. Из тех, кто готов обменять личную свободу и видимость «бессмертия» на возможность управлять чем-то. Поэтому есть с кем работать. Это ты только с самыми-самыми верхами общался, с элитой, поэтому и не знаешь, — я-то знал об этом, только смысла до основания Цитадели в них не видел. У нас был свой клан, у них свои. Вступать под наши знамена им не имело смысла.
Здесь Добрынин попал в яблочко."
"— Во-вторых, этот, как ты говоришь, «шлак», — тот будто выплюнул слово, — На самом деле обычные люди, которые, да и глупо их упрекать, просто хотят жить нормально.
— Пассионарии? — усмехнулся, но скорее сам себе, а ведь так нас можно обрисовать.
— Так вот, — не отреагировал тот на вопрос, а еще я отметил, что из речи зама практически стал пропадать «дворовый» налет, — Именно они, если мы им обеспечим нормальные условия, освободят наших пассионариев от повседневных, необходимых дел, которые хочешь или не хочешь, но приходится делать.
