В тёмном лагере бывших рабов напряжение кипит невыносимо — молчаливая толпа, глядящая вниз с суровыми взглядами. Молнии на небе несутся рядом, дождя всё ещё нет, но предчувствие бури ясно чувствуется. В каждом глазе щёлкает напуганный огонек — как будто люди знают, что настало время действовать без лишних слов....
Хотя… Откуда мне знать, как выглядели в реальности эти самые антагонисты? Опишу человека, окажется же, что там скрывалась некий монстр, — Но я найду его, и предам огню! А сейчас своей волей, данной мне Новыми Богами, признаю тебя виновным, и… — слова падали с неба, каждое стотонным грузом, и должны были вколачивать преступника в землю. Вбивать в нее. Чтобы я осознал собственную ничтожность, никчемность. И принял неизбежность некой Кары. Короче, пафос момента зашкаливал.
Суки! Заигрались в небожителей, а теперь я был уверен четко в их «тварском» происхождении.
А перед глазами яркая картина, как некто щелкает пальцами.
И нет меня. Даже холодок по позвоночнику пронесся.
Ангел упивался моментом. Мне представился отчего-то садист, из разряда тех, кто написал «Молот ведьм». Нивелируя собственные «достоинства», он выдумал зло, в борьбу с каким поверил всей своей мелкой душонкой. А затем понес свет. С таким его проводником и тьмы не нужно.
— Приговариваю тебя к смерти! Окончательной! Исключению из проекта «Возрождение»! Все твои попытки репликации будут сожжены в очищающем пламени! — вот даже как.
Едва головой не встряхнул от понимания услышанного.
Неужели не знал чудик, что у меня их и так нет? Ни одной. Выходило, тот не мог заглянуть в мои статы, характеристики и другую системную информацию? Даже обида какая-то незаслуженная пробиваться начала, неужели я настолько ничтожен, что меня решили убить при помощи какого-то великовозрастного имбицила? Настолько уверовавшего в собственную неуязвимость, что он не озаботился выяснением подноготной оппонента, его возможностями?
Посмотрим.
Навыки работали. Все в цвет.
И прежде, чем погаснуть — они нанесут добра много. Хорошо так нанесут.
— Помолись, если веришь, своим богам, и прими неизбежное! Хочешь ли ты что-то сказать? Последнее слово? — он так и продолжал сжимать меч, но острие направил в мою сторону.
