Волосы были в порядке. В конце концов, этому было правдоподобное объяснение: здесь дрессировали морских животных.
Павлыш не знал, сколько прошло времени. Потом он обернулся, чтобы спросить Иерихонского, что же все это значит. Но Иерихонского не было.
Павлыш вспомнил, что не договорился, где встретится с Димовым.
Он поднялся наверх на лифте, без труда нашел большой зал с портретами. Но там никого не было. Тогда он вернулся в свою комнату, полагая, что Димову легче будет отыскать его там.
Комната тоже была пуста. Павлыш подошел к портрету Марины. Марина смотрела мимо Павлыша, словно увидала что-то очень интересное у него за спиной. Уголки полных губ были приподняты: это еще была не улыбка, но начало улыбки. Прошло уже больше сорока минут. Димов не появлялся. Павлыш подошел к окну. За окном гулял ветер. Барашки тянулись до самого горизонта. В комнате было очень тихо — стекло не пропускало звука. Тихо было и в коридоре. И тут послышалось легкое стрекотание, как будто рядом проснулся деловитый сверчок. Павлыш огляделся. На дальнем конце длинного рабочего стола Вана стояла пишущая машинка. Она работала. Край листа показался над кареткой и выскочил на несколько сантиметров, показав напечатанную строчку. Машинка щелкнула, и отрезанная записка выскочила в приемник. Павлыш почему-то решил, что записка может предназначаться ему. Димов его разыскивает и таким способом назначает ему рандеву. Он подошел к машинке и подобрал листок.
«Ван, — было напечатано на листке, — как зовут прилетевшего человека? Если Павлыш, не говори ему обо мне. Марина».
Павлыш стоял, держа в руке записку. Марина не хочет его видеть. Она обижена на него? Но за что? А как ему следует вести себя дальше? Он — то знает, что Марина здесь…
— А, вот вы где, — произнес Димов. — Правильно сделали, что вернулись сюда. Я вас сразу нашел. Ну как, были внизу?
— Был, — ответил Павлыш. Надо было положить записку на место. Он сделал шаг к машинке.
— Что-нибудь случилось? — спросил Димов. — Вы расстроены?
Павлыш протянул уже руку с запиской к машинке, но вернулся. Есть ли смысл таиться? Он передал записку Димову.
— Ага, это их частная переписка. — Димов показал на машинку. — А вы случайно взяли записку, потому что машина заработала, а вы решили, что это я вас разыскиваю, правда?
Павлыш кивнул.
— А прочтя, естественно, расстроились. Ибо каждому из нас неприятно, если его не хотят видеть, даже если к этому есть достаточные основания.
Димов перехватил взгляд Павлыша, брошенный на фотографию в нефритовой рамке.
— Вы с ней были знакомы?
— Да.
— Когда вы познакомились? Поверьте, мною движет не пустое любопытство. И если в этом нет секрета, я хотел бы знать, как и когда это было.