Мальчик прижался к холода камням, чувствуя как его тело покрыто синяками начинает неметь. Шероховатая грубость стены давала ему опору в темноте и холоде. Губы опухли, кровь стекала на подбородок, а глаза наполнялись слезами от невменяемой боли.
Три приятеля, если можно было так назвать трех вечно соперничавших, но не доводивших спор до крови, баронов, расположились на обитом темной кожей диване, подняв стаканы с янтарной жидкостью и что-то бурно обсуждающих. Дин, громкоголосый и размахивающий руками при жизни, и на этом снимке разводил свои огромные руки, с улыбкой открыв рот и, очевидно, рассказывая что-то смешное. Спокойный и расчетливый Рурк прикрывал стаканом раздвинутые в улыбке губы, будто пытаясь не показать, что в очередной раз поддался обаянию шумного Луцано.
Такая живая картинка, таких прежде полных жизни людей вызвала странное беспокойство в груди. Как будто Ника хотел услышать этот рассказ вживую. Да, блядь, он хотел! Он хотел, мать его, видеть этих здоровых мужиков, этих сволочей, пошедших против закона, но сохранивших свою дружбу, живыми. Пьющих виски и щупающих шлюх за задницы, смеющихся над очередной пошлой шуткой Дина или считающих месячную прибыль – банкноты, присыпанные белой пылью кокаина.
Ника повернулся на шорох и увидел входящего в комнату Дуки. Вервольф держал в каждой руке по полному стакану виски со льдом, один из которых он и протянул другу.
- Я… Я просто снизу ощутил тебя… Я не знаю…
- Да ладно, Дуки. Все в порядке. На вот, взгляни лучше.
- Ого! Это из папки? – Волк взял протянутую ему фотографию с тремя баронами.
- Да. Из нее самой. – Ника устало потер глаза, и взял следующий снимок."
"На первый взгляд фотография казалась бракованной. Случайный кадр, сделанный по ошибке или для того, что бы перемотать пленку. Комната, обшитая темными деревянными панелями, с огромными окнами, закрытыми прозрачной светлой тканью и подвесным потолком, со стандартными офисными лампами.
