Мальчик прижался к холода камням, чувствуя как его тело покрыто синяками начинает неметь. Шероховатая грубость стены давала ему опору в темноте и холоде. Губы опухли, кровь стекала на подбородок, а глаза наполнялись слезами от невменяемой боли.
Запрокинув голову от наслаждения и едва сдержав стон, Ника изменил угол, но ранимые складки, совсем неподготовленные, не дали ему проникнуть глубже. Схватив девушку за бедра, от чего она проснулась и попыталась отодвинуться, он с усилием надавил, растягивая тонкую кожицу на члене и болезненно напрягая уздечку. Не давая Риссе избежать его вторжения, Ника терся о ее вход, от чего волны удовлетворения расходились по телу. Шумно дыша, он скользил между ягодицами, размазывая жалкую влагу, пока со стоном не дернулся. Член почти с болезненным наслаждением напрягся и запульсировал, выплескивая густую сперму на внутреннюю сторону женского бедра.
-Прости, детка… Ты так шикарна, что я не вытерпел. –Ника хихикнул со своих слов, и заржал когда в его лицо прилетел пульт от телевизора. Расслабленное, сытое тело отказывалось напрягаться и злиться.
Они уже третий день мотались по штату, ночуя в мотелях и деля один номер на троих. Дуки, как самая лучшая нянька периодически пропадал и снова появлялся с едой и лекарствами. Рисса все дни прибывала в шоковом оцепенении, ни с кем не разговаривая и покорно выполняя все требования. Уснуть она могла только со снотворным, что делало ее и, без того дикое состоянии еще более отстраненным.
Услышав плач из ванной комнаты, Ника раздраженно рыкнул и сел на постели. Тоже мне… Сама невинность. Нехрен такую задницу иметь. Не желая выслушивать оскорбленное нытье, Ника пошел в ванную.
