Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
На работу? В ресторан напиться? Позвонить кому-то из друзей, родственников? Единственным человеком, кому он мог бы позвонить в создавшейся ситуации, кто понял бы его и разделил всю боль без остатка, была бабушка. Но она умерла две недели назад.
Воспоминания о бабушке окончательно добили Максима, он вдруг сообразил, что теперь он остался совсем один. Сестра не в счет. Они никогда не были особо близки, а с тех пор как Машка вышла замуж и нарожала детей, она и вовсе отдалилась от них, растворилась в своем Валерике и отпрысках.
Больше не раздумывая ни минуты, он сел в машину и поехал домой. Он так спешил, проскакивал на мигающие сигналы светофора, подрезал, прыгал из ряда в ряд, занимая себя опасной ездой, чтобы не лезли в голову тоска, боль и страх, что домчался до дома в рекордно короткие сроки.
Хорошо, что Анюта дома. Она теперь вся его семья. Только к ней он мог пойти со своим горем.
— Аня? — войдя в квартиру, окликнул Максим, и голос его сорвался. Сказать вслух о том, что произошло с родителями, было еще тяжелее, чем об этом молчать. Он вдруг испугался, что не сможет сдержаться и заревет. Как девчонка. А потому он просто молча прошел в комнату. У них с Аней была просторная трехкомнатная квартира в новом элитном доме с видом на Малую Невку, с огромным открытым пространством кухни, столовой, гостиной и панорамным окном во всю стену.
Ани в гостиной не было. Неужели на фитнес уехала? Надо было все же позвонить, с запоздалым сожалением подумал он, идя в спальню.
Максим сцепил зубы и бешеным ударом кулака распахнул дверь спальни.
Увиденное было хоть и ожидаемо, но от этого не менее отвратительно.
