Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти.
Диван и кресла были расставлены и распакованы, на новые подушки надеты наволочки, на одеяла пододеяльники, Ирина Григорьевна уехала, а они с Максимом, оставшись вдвоем, неожиданно почувствовали неловкость, какая бывает, если на свидании вслепую мужчина и женщина категорически не понравились друг другу и теперь откровенно не знают, что делать.
Но ведь у них не свидание! И ей, Полине, нет дела до этого человека. Она вообще не хотела сюда приезжать, это он ее притащил, а теперь она должна чувствовать себя нежеланным гостем, пятым колесом в телеге, и прочее в том же роде.
— Знаете, я устала и пойду спать, — заявила Полина, поднимаясь. Ее решение прозвучало резко и даже грубовато, так что Полина, устыдившись себя, тут же добавила максимально добродушным тоном: — Все-таки мне завтра на работу рано вставать, а я даже не представляю, как отсюда добираться.
— Мы поедем вместе. За завтраком обсудим план дальнейших действий, а сейчас действительно пора ложиться, — согласился с ней Максим, стараясь скрыть облегчение.
Когда диван был установлен, последний мусор убран и Ирина Григорьевна покинула квартиру, Максим, вернувшись в гостиную к Полине, неожиданно ощутил непривычное смущение. Разбитый Анькой телевизор не работал, поужинать они уже успели, от кофе, чая, вина и прочих уцелевших в доме напитков Полина отказалась. Разгадывать таящуюся в записке загадку, не имея нужных книг, было бессмысленно. Оставалась светская беседа, и вот тут Максим, который всегда комфортно чувствовал себя в любой компании, никогда не лез за словом в карман и всю жизнь считался дамским угодником и ловеласом, вдруг ощутил тоскливую неуверенность в себе. В голове не находилось ни одной умной мысли, а все, что находились, казались на редкость пошлыми и пустыми, озвучивать их в присутствии серебристо-стальной Полины было отчего-то стыдно. А она менялась на глазах, и мягкий серебристый блеск таял с каждой секундой, уступая место холодной стали, пока девушка наконец не поднялась, отчеканив, что устала и желает спать.
Максим едва не заплакал от счастья. Не потому, что мечтал от нее избавиться, а потому, что боялся предстать в ее глазах законченным идиотом, к тому же еще и невоспитанным.
Глава 20
12 июня 2018 г. Санкт-Петербург
— Проходите, не стесняйтесь, — открыла Станиславу Дмитриевичу дверь еще не старая, но какая-то перекошенная и выцветшая женщина, опирающаяся на палку. — Вы майор Авдеев? Проходите. Да, жалко Пановых. Хорошие были люди. Добрые.
