Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
— Не были мы у Пановых! Не были. Хотели поехать поскандалить, жене его вывалить, как он с Лизкой развлекался, чтобы жизнь подпортить сытой твари! Только дома у них никого не было, ясно?
— Что значит не было? В каком часу вы приехали к Пановым?
— Не помню, около часа ночи. Васька — сослуживец мой бывший — напился как свинья и заснул, а мне так тошно стало, что я Егору позвонил и говорю — поехали, мол, к Панову бабла потребуем.
— И что было дальше?"
"— Дальше? Прикатили, в подъезд сами вошли, у меня ключи остались.
Слушать Барышникова было отвратительно, но приходилось. В таком состоянии, когда все тормозящие центры отказали, из парня можно было выудить все что угодно.
— Значит, Ирина Григорьевна — домработница — не знала, что вы к Барышникову поедете?
— Ирина? А она здесь при чем? — остановился удивленный Барышников.
— Значит, о сокровищах вы ничего не знали? — Лицо Барышникова так красноречиво вытянулось, что майору все стало окончательно ясно.
— Сокровищах? Это у Пановых, что ли, сокровища? Ирина о каких-то сокровищах разнюхала? Вот сука хитрая! Я ее сразу раскусил, тварь! Такая лиса, чуть зад хозяйке не полировала. А у самой глазюки жадные, злющие, пронырливые.
