Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
К тому же водитель — человек, хорошо знакомый супругам, позвони он им в дверь под благовидным предлогом, его бы впустили, — продолжал размышлять майор. — Опять же, сослуживец Барышникова может быть соучастником убийства. По мнению экспертов, преступников было двое. Вот что, Денис, работайте с Барышниковым осторожно, не вспугните. На прямой контакт старайтесь не выходить, а я его на завтра вызову, посмотрю, что он за человек, заодно возьму подписку о невыезде.
— А мне что делать? — вытянул шею Никита Грязнов.
— Ищите свидетелей и выясните, с кем близко общались супруги Пановы, и главное, кто часто бывал у них дома.
День прошел в хлопотах. Полиция выдала разрешение на погребение, и Максим был вынужден весь день заниматься похоронами. Все это время он старался думать о том, чем занимается, отстраненно, как о работе. Заполнить бумаги, выбрать гробы, венки, цветы, заказать службу. Зарезервировать зал, заказать меню для поминок.
А еще безостановочно трезвонили теща, тесть и Анька. Последняя бомбила его эсэмэсками.
Звонила сестра, вся зареванная, с дрожащим от слез голосом, вот тут Максим дал слабину и сам едва не разревелся, пришлось парковать машину и радоваться, что стекла затонированы и никто его не видит. После разговора с Машей и подробного обсуждения обрушившегося на них несчастья, а заодно обстоятельств смерти родителей, снова захотелось напиться.
"Вечером Максим добрался до дома голодный, измотанный и, войдя в свою просторную пустую квартиру, вновь ощутил острый приступ тоски и боли. Но скучать ему пришлось недолго.
Сперва приехала Ирина Григорьевна, а затем нагрянули бывшие родственники. Тесть, теща и Анька.
