Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
Трудно было сказать, успокоили его слова Клавдию Михайловну или нет, поверила она им? Сам Евгений Степанович не верил.
13 (26) апреля 1918 г. Тобольск
Предрассветная тьма окутывала возки, на которые в спешке, кое-как грузили багаж. Княжны с бледными, встревоженными лицами наблюдали за погрузкой, императрица, собранная, осунувшаяся, давала последние наставления Татьяне. Доктор Боткин, напоследок осмотрев захворавшего наследника, простился с ним и, прихватив саквояж, поспешил вниз по лестнице.
Бывшего самодержца, Александру Федоровну и Великую Княжну Марию увозили в Москву.
Все было погружено, отъезжающие полностью одеты, теперь последние слова и объятия, и пора в путь.
— Прощайте, Евгений Степанович, — обняв полковника, проговорил Николай дрожащим от волнения голосом. — Берегите наследника и девочек. Я очень рассчитываю на вас. — И добавил едва слышным шепотом: — Не забудьте моего поручения.
Ответить толком Евгений Степанович не успел, вошел комиссар Яковлев, и он лишь кивнул Государю.
Исчез за воротами последний возок, в доме наступила печальная тишина.
— Петр Андреевич, — подошел к гувернеру наследника полковник, — мне нужно с вами переговорить, дело крайне важное.
Пьер Жильяр, Петр Андреевич, как называли его в семье, был преданным Государю человеком. И вместе с полковником, дворецким Чемодуровым и писарем Его Величества Кирпичниковым помогал выносить из дома ценности, составлял описи, искал доверенных людей.
— Слушаю вас, Евгений Степанович, — подошел к нему Жильяр, привычно поправляя пышные усы.
— Государь с государыней отбыли и вряд ли вернутся. Как только наследник выздоровеет, увезут и его. Что дальше ожидает семью, остается только гадать, да и наша с вами судьба весьма туманна.
"— К чему вы клоните, Евгений Степанович?
— Сейчас о местах хранения сокровищ известно ограниченному кругу лиц. Сами хранители знают лишь о порученной им части сокровищ. Вся картина полностью известна вам, мне и Государю, — очень обстоятельно объяснял свою мысль Евгений Степанович. — Учитывая зыбкость нашего положения, не будет ли надежнее доверить тайну сокровищ лицу, полностью преданному Императорской семье и долгу и не подвергающемуся опасности.
