Воду монетами, спрятанными под полы учителя-католика, Евгений Степанович бросал в реку, надеясь, что они не пропадут и помогут его тайной церемонии. В этом эпизоде, как в истории Лжедевушки, он демонстрирует свое искушение — отступление от православия ради ближнего. Пролог предвещает заговор последних Романовых, где каждый шаг обречен на подрыв царской власти....
— Кто там? — раздался из-за двери громкий, зычный голос. — Чего надо?
— Мне бы Зинаиду Павловну, — робко проговорил Евгений Степанович, понимая, что тихого визита не выйдет.
— Кого? — с удивлением переспросили за дверью, затем звякнула задвижка и дверь распахнулась.
Перед Евгением Степановичем стояла маленькая, худенькая, но весьма живенькая старушка в белоснежном чепце и огромном фартуке, с удивительно живыми светло-серыми, водянистыми глазками.
— Это вам, что ли, Зинаиду Павловну? — спросила она тем самым зычным голосом, разглядывая с любопытством Евгения Степановича.
"— Так точно, — зачем-то по-военному ответил Евгений Степанович и, тут же спохватившись, добавил: — Мне бы повидать.
Старушка усмехнулась, и лицо ее под чепцом преобразилось, появилось в нем что-то ястребиное, хищное.
— Проходите, она дома. Как доложить-то?
— А, Кобылинский Евгений Степанович, — решил ничего не выдумывать полковник, старушка располагала к откровенности.
— Кобылинский? — старушка схватилась за сердце. — Полковник Кобылинский? — шепотом уточнила она.
Деваться было некуда.
— Так точно.
— Княгиня Екатерина Львовна Батурлина, — шепотом же представилась старушка. — Вы меня не помните? Я приезжала проведать Ее Величество, вскоре после февральского переворота.
— Очень приятно, — галантно поклонился полковник, целуя княгине ручку. — Увы, не припомню. Но что же вы здесь… — он окинул взглядом кухню, чепец, передник. — Что же вы здесь делаете?
— Спасаюсь, — кротко ответила старушка и печально улыбнулась. — Уехать мы вовремя не успели, остались в России, и вся семья моя один за другим отправилась в мир иной.
