Дорогу будем смотреть?
— Тебе решать. Ты старший.
— На сегодня хватит. Харчевничаем, делим время до рассвета и смотрим за лесом и за дорогой. Как только просветлеет, пройдем по дороге, тянущейся между лесом и рощей. Именно там самое удобное место для нападения на царский отряд.
— Да, так и сделаем.
Служивые татары ушли в рощу.
Утром через Владимирские ворота в Тверь вошел отряд князя Савельева.
Стража предупредила об этом князя Микулинского, и тот вышел из дворца встречать гостей. Он принял дружину Дмитрия за охрану вельмож, назначенных царем вести следствие по делу о похищении клада и исчезновении дружины воеводы Ивана Кузнеца.
Но князь не увидел повозки с важными персонами, нахмурился и проговорил:
— А что это еще за войско?
Савельев соскочил с коня, подошел к тверскому князю и проговорил:
— Доброго здравия тебе, Дмитрий Иванович!
— Доброго, но что-то не припомню, чтобы знал тебя. Кто ты и зачем приехал с малой дружиной?
— А разве ты никого не ждешь, князь?
— Отвечай на вопрос. А кого я жду, это мое дело.
— Я знаю, что ты ждешь людей, отправленных государем вести следствие. Они в пути, думаю, завтра уже будут. А о том кто я, сказано вот в этой бумаге. Глянь. — Савельев передал Микулинскому царскую грамоту.
Микулинский прочитал ее и сразу же сменил тон.
— Извиняй, князь! — заявил он. — Никак не подумал бы, что государь пошлет сюда еще и свою особую дружину. В грамоте сказано, что я должен оказывать тебе всяческую помощь, подчиняться. Приказывай, я в твоем распоряжении.
— Для начала следует организовать постой отряду, накормить воинов, предоставить им надлежащее жилище, баню, отдых, обиходить коней. Да и я не отказался бы…
— Да, конечно, князь.
Микулинский подозвал прислугу, отдал все нужные распоряжения, Савельева же пригласил во дворец.
Князья прошли в большую гостевую залу.
Микулинский предложил Савельеву свое кресло, но тот отказался.
— Негоже гостю занимать место хозяина, — заявил он.
— Так ты же не гость, а начальник.
— Забудь об этом. Нам с тобой предстоит одно дело делать.
— Да, конечно.
Слуги внесли кушанья, квас.
После завтрака, когда прислуга все убрала, начался разговор. Савельев задавал вопросы, тверской тысяцкий отвечал на них.
Из его речей воевода особой дружины не узнал ничего нового. Но было хорошо уже и то, что подтвердилась связь Воронова с московским боярином Толгаровым и его общие дела с тамошними купцами.
Потом Микулинский спросил:
— А почему тебя так заботит боярин Всеволод Михайлович Воронов? Это достойный человек. Он не единожды доказал свою надежность.
Савельев взглянул на тверского тысяцкого и заявил:
— Давай, Дмитрий Иванович, договоримся о том, что наши с тобой разговоры не должны быть известны никому, даже самым ближним к тебе людям.