В мире московских улиц и домов, каждый камень может рассказать о страшной тайне. Глубокие коридоры старых зданий заворачиваются в легенду о кладбище чужих секретов, где каждое шагом ближе становится черная история за углом. Книга раскрывает дверь в тайны прошлого и предлагает почувствовать холодный ветер ночи между домами....
Глаза Лизы вспыхнули, на ее личике появилось умоляющее выражение. Я вспомнил крохотный чулан, в котором живет девушка, кошку Масю, и кивнул:
– Хорошо.
– Пойду обрадую Николашу, – улыбнулась Люси и убежала."
"– Спасибо, Ванечка! – прошептала Елизавета. – Понимаю, что только ради меня ты согласился.
И тут я совершил совсем уж странное действие – я поцеловал потную партнершу в щеку.
– Ты тут ни при чем, я волнуюсь за Масю. И кроме того, мне очень понравилось выступать на сцене.
– Лиза, иди сюда! – крикнула из глубины кулис Люсинда.
Девушка бросилась на зов.
Я доковылял до своей гримуборной, увидел в телефоне уведомления о сообщениях и звонках от Бориса, перезвонил ему и спросил:
– У нас новый клиент?
– К сожалению, нет, – ответил Боря. – Вас разыскивает Лукерья, она написала вам в «Вотсаппе», а ответа нет и нет!
– Сейчас поговорю с ней, – пообещал я.
Не стоит переживать, что мы пока никому не нужны. В запасе есть небольшая финансовая подушка. И главное – я теперь могу зарабатывать еще и танцами! Наш с Елизаветой дуэт уже получил предложение выступить.
Глава тридцать шестая
– Иван Павлович, – заплакала в трубку Лукерья, – пожалуйста, помогите!
– Что случилось? – насторожился я.
Рыдания усилились. В перерыве между всхлипами Луша сумела проговорить:
– Заберите меня отсюда! Я без денег не могу сесть в такси! Да и ехать некуда, квартира продана! Пожалуйста!
– Вы где находитесь? – задал я очередной вопрос.
– В Шереметьево.
– В деревне или в аэропорту?
– Сижу вот здесь, – прошептала врач, и ко мне прилетело фото.
– Бизнес-зал, – удивился я. – Куда-то улетаете?
– Пришла и села, – неожиданно истерически рассмеялась Луша. – Наверное, скоро отсюда выгонят – сижу тут давно. Если так, то напишу, куда переместилась. Кроме вас, не к кому обратиться! Пожалуйста!
Снова послышался плач. Я ничего не понимал, но Лукерья так горько рыдала, что мой язык сам собой сболтнул:
– Уже еду. Но дорога непредсказуема, точное время прибытия сказать не могу.
– Мне деваться некуда, – прошептала доктор.
Московская кольцевая дорога не двигалась ни в одну сторону, навигатор повел меня странным путем. До аэропорта я добирался три часа, и еще некоторое время ушло на поиски терминала «С» и бизнес-зала. А для того, чтобы войти туда, мне пришлось заплатить.
Лукерью я увидел не сразу. Девушка сидела в большом кресле, около нее стояла сумка. Увидав меня, она закрыла лицо руками и прошептала:
– Это ужас!
– Вы куда-то летите? – осведомился я, по-прежнему ничего не понимая.
