, мне даже казалось, что она хочет убить меня. Только потом, Луис, я решила, что это мне только казалось… И все же, думаю, она ненавидела меня… Не думаю, что она хотела меня убить, но если бы ей каким– нибудь образом удалось захватить мое тело.., переместиться в меня, как бывает во всех этих сверхъестественных историях.., она точно сделала бы это, если бы смогла… Так вот, когда Зельда перестала кричать, я пошла посмотреть, все ли в порядке. Может, Зельда свалилась или соскользнула со своих подушек? Я подошла, посмотрела на Зельду и подумала, что она, должно быть, проглотила язык и задохнулась! Луис! – Голос Речел стал снова подниматься; голос, полный слез, он стал похож на голос испуганного ребенка, словно Речел вернулась назад, в прошлое и переживала все заново. – Луис, я не знала, что делать. Мне было всего восемь лет!
– Конечно, ты ничего не могла сделать, – подтвердил Луис. Он повернулся и обнял жену, и она в ответ схватилась за него, как утопающий хватается за соломинку. – Тогда тебе, видно, и правда пришлось несладко, моя крошка.
– Да, – согласилась она. – Никто меня не видел, но никто не мог ничего исправить. Никто не смог изменить того, что случилось. Никто не мог сделать так, чтоб этого не случилось, Луис. Она не проглотила свой язык. Умирая, она пыталась мне что-то сказать. Я не знаю, что… Клад-ад-ад-ад.., что-то в таком духе.
В своем горе, вспоминая тот день, Речел более чем точно имитировала голос своей сестры Зельды, и Луис моментально, подумав о Викторе Паскове, крепче обнял свою жену.
– И слюна.., слюна потекла у Зельды по подбородку…
– Достаточно, Речел, – сказал Луис не очень уверенно. – Я знаю симптомы.
– Я объясню, – упрямо настаивала на своем Речел. – Я объясню, почему меня не будет на похоронах бедной Нормы и почему мы так глупо поссорились в тот день…
– Ш-ш.., все забыто.
– Но не мною, – возразила Речел. – Я хорошо все помню, Луис. Я помню все так же хорошо, как и мою сестру Зельду, задохнувшуюся в собственной кровати 14 апреля 1965 года.
Долгое молчание воцарилось в комнате."
"– Когда я увидела, что Зельда задыхается, я перевернула ее на живот и стукнула по спине, – наконец продолжала Речел. – Это все, что я могла сделать. Ноги Зельды дергались вверх-вниз.., ее кривые ноги.., я вспомнила: звук был такой, словно она пукнула.., я подумала: это она или я, но на самом деле это лопнули швы у меня на блузке, когда я переворачивала ее. Зельда смотрела на меня так жалостливо.., я увидела, как ее голова повернулась.., она уткнулась лицом в подушку, а я подумала, ах, она задыхается! Зельда задыхается! А ведь потом родители приедут и скажут, что это я ее задушила. Они всегда говорили: «ты ненавидишь ее, Речел»; и это было правдой. А еще они говорили: «ты хочешь ее смерти»; и это – тоже правда.