Автор
Любовь к домашним животным перерастает у Луиса Крида в нечто большее, чем просто хобби — это становится жизненной идеей. В череде семейных проблем и сложного переезда кузня его сердца раскрывается во всей красе на ландшафте Ладлоу, где каждый домашний питомец имеет свою историю и голос....
Там была надпись выцветшей черной краской, еще достаточно разборчивая:
Хладбище домашних любимцев.
Луис обменялся с Речел удивленными взглядами. Они вошли под арку, инстинктивно потянувшись друг к другу и взявшись за руки, словно во время венчания.
Второй раз за это утро Луис оказался удивлен чем-то необыкновенным.
Тут не было ковра хвойных иголок. Вместо иголок – почти правильный круг выкошенной травы, около сорока футов в диаметре, с трех сторон он граничил с густым подлеском, а с четвертой стороны дорогу закрывал бурелом из упавших деревьев, который выглядел зловещим и опасным.
– Тут мило, – сказала Речел, но ее слова прозвучали так, словно она имела в виду совсем другое.
– Здорово! – закричала Элли.
Луис снял с плечей Гаджа, вытащил его из подвески, так, чтоб ребенок мог поползать самостоятельно, и с облегчением распрямил спину.
Элли перебегала от одной могилки к другой, охая над каждой.
Луису показалось, что это место обладает некой упорядоченностью, планировкой; могилы располагались грубыми концентрическими кругами.
«Кот Смаки» – гласила одна из надписей. Видно, что писала рука ребенка, но написано было аккуратно. «Он был послушным», – а ниже: «1971 – 1974», пройдя вдоль внешнего круга, Луис подошел к обломку природного сланца с поблекшим, но хорошо разборчивым именем, написанным красной краской: «Кусун», а ниже такие строфы: «Кусун, Кусун – адский Фыркун.
– Кусун был коккер-спаниелем Десслеров, – объяснил Джад. Он вырыл небольшую ямку в земле пяткой ботинка и осторожно стряхнул туда пепел сигареты. – В прошлом году его переехала какая-то колымага. Ну как вам стишок?
– Ничего, – согласился Луис.
