Автор
Любовь к домашним животным перерастает у Луиса Крида в нечто большее, чем просто хобби — это становится жизненной идеей. В череде семейных проблем и сложного переезда кузня его сердца раскрывается во всей красе на ландшафте Ладлоу, где каждый домашний питомец имеет свою историю и голос....
Он был бы точно также мертв, если бы их «скорая помощь» в этот момент оказалась бы на месте с исправным мотором.
Невероятно, но умирающий зашевелился. Его веки затрепетали, и глаза открылись. Синие глаза с белками, полностью залитыми кровью. Они стали рассеянно смотреть по сторонам, ничего не видя. Юноша попытался пошевелить головой, но Луис силой заставил его не двигаться, помня о сломанной шее. Травма головы не блокировала болевые центры.
«Дыра в голове. О, боже! Дыра в голове!»
– Что с ним случилось? – спросил Луис Стива, в данных обстоятельствах глупый и бессмысленный вопрос.
– Несколько студентов принесли его на одеяле. Я не знаю, что случилось.
А вот о том, что произойдет дальше, стоило и в самом деле подумать. Ответственность лежала и на Луисе.
– Идите и найдите их, – распорядился Луис. – Проведите через другую дверь. Я хочу, чтоб они оказались под рукой, но не хочу, чтоб они видели больше остальных.
Мастертон с облегчением ушел от кошмара, подошел к двери, открыл ее и залепетал от возбуждения, собирая любопытных и приводя в замешательство толпу уже собравшихся. И еще Луис услышал пение полицейской сирены. Службы университетского городка шли на помощь. Он почувствовал слабое облегчение.
Умирающий забулькал горлом. Он пытался заговорить. Луис слышал отдельные слова.., отдельные звуки, наконец.., но слива умирающего звучали неясно, нечетко.
Луис наклонился над ним и сказал:
– Все будет в порядке, приятель. – Он подумал о Речел и Элли, как он расскажет им об этом, и его желудок сильно, неприятно сжался. Прижав руку ко рту, Луис задохнулся.
– Хлааа… – проговорил юноша. – Хлааа…"
"Луис оглянулся и увидел, что один остался рядом с умирающим. Он едва слышал Джоан Чарлтон, кричащую на практиканток, вытянувшихся по стойке смирно в кладовке Второго Бокса. Луис сомневался, могли ли они отличить Второй Бокс от яиц лягушки.
– На хладбише домашних любимцев, – прохрипел молодой человек.., и ухмыльнулся. Его усмешка напоминала невеселые, истерические смешки практиканток, когда те закрывали занавески.
