Автор
Любовь к домашним животным перерастает у Луиса Крида в нечто большее, чем просто хобби — это становится жизненной идеей. В череде семейных проблем и сложного переезда кузня его сердца раскрывается во всей красе на ландшафте Ладлоу, где каждый домашний питомец имеет свою историю и голос....
* * *
Гадж сидел на своем стуле и ел «Кокао Беарс», устроив на столе свинушник. Он насыпал крошек «Кокао Беарс» и на пластиковую подставку под своим высоким стулом.
Речел вышла из кухни с яичницей и чашечкой кофе.
– Хорошая шутка, Луи? Ты ржал, словно какая-то деревенщина. Я даже немного испугалась."
"Луис открыл рот, не имея ни малейшего понятия о том, что будет говорить. Первое, что пришло в голову, был анекдот, который он слышал неделю назад на углу у магазина, дальше по дороге.., что-то о портном-еврее, который купил попугая, говорящего только: «Аариэль Шарон дрочит».
Когда он рассказал анекдот, Речел рассмеялась. За компанию, хоть он ничего и не понимал, рассмеялся Гадж.
«Великолепно. Герой уничтожил все улики.., остроумно: грязные простыни и смех в одиночестве, в ванной. Теперь Герой почитает утреннюю газету.., или просто просмотрит ее.., приведет свои мысли в порядок».
Подумав так, Луис открыл газету.
«Ты все делаешь правильно, – подумал он уверенно. – Ты выдержал испытание, как кремень, а теперь все закончилось.
Луис съел яичницу, поцеловал Речел и Гаджа, внимательно посмотрел на квадратную, выкрашенную в белый цвет бельевую корзину, стоящую в каком– нибудь футе левее него. Все в порядке! Еще одно потрясение за утро.
Все было в порядке, пока он не отъехал миль на десять, и тут что-то сильно встряхнуло его. Луис даже съехал со 2-го шоссе и остановился возле по– утреннему пустынной стоянки китайского ресторана, не так далеко от Медицинского Центра Мэйна.
Дрожь прошла по телу Луиса. Он почувствовал себя беспомощным и испуганным. И не что-то сверхъестественное напугало его, а просто яркий солнечный свет, но испугал он его до умопомрачения. Луису казалось, что длинная, невидимая проволока сжимается вокруг его шеи.
– Больше не надо, – сказал он. – Пожалуйста, больше не надо.
