Автор
Любовь к домашним животным перерастает у Луиса Крида в нечто большее, чем просто хобби — это становится жизненной идеей. В череде семейных проблем и сложного переезда кузня его сердца раскрывается во всей красе на ландшафте Ладлоу, где каждый домашний питомец имеет свою историю и голос.
Оказалось, они должны очутиться неподалеку от чековой книжки.
Ни один из них не собирался делать шаг к примирению в ближайшем будущем.
В конце концов, Речел помогла им выйти из щекотливого положения (оба они получили возможность принести взаимные извинения за то, что наговорили друг другу, хотя в глубине души ни один из них мнения не изменил). И больше никаких мелодрам, никаких театральных сцен типа: «с этого дня у меня нет больше дочери». Может, Голдмены и страдали, что выдают Речел замуж за Чудовище из Черной Лагуны13, не отрекаясь от нее, но на лице Ирвина Голдмена в то утро, когда Луис сочетался браком с Речел, ничего прочесть было нельзя, однако лица Голдменов в тот день чем-то походили на лица обитателей египетских саркофагов. Свадьбу они справляли вшестером, взяв в компанию Сподесский фарфоровый сервиз и микроволновую печь. На большее у них поначалу денег не хватило. Большую часть времени, что провел Луис в медицинском колледже, Речел работала клерком в универсальном магазине женской одежды. И в те дни Речел только тем и занималась, что улаживала отношения между мужем и своими родителями.., практически между Луисом и ее отцом.
Луис мог полететь в Чикаго с семьей, хотя работа в университете заставила бы его вернуться на три дня раньше, чем Речел с детьми. Но особой необходимости в этом не было. С другой стороны, четыре дня с фараонами, и его жена сама станет сфинксом.
Дети во многом скрашивали его положение «вне закона», как часто это делают дети. Луис подозревал, что и сам может возобновить и наладить дружеские отношения, когда тот разговор в кабинете Голдмена потускнеет в его памяти. Не важно даже, если Голдмен будет знать, что Луис притворяется. Дело в том (и Луис наконец набрался мужества признаться в этом самому себе), что он не очень-то хотел налаживать дружеские отношения с родителями Речел. Десять лет – долгий срок, но недостаточно долгий, чтобы уничтожить привкус заискивания, который он ощутил, выпив бренди в кабинете Голдмена, когда старик, отбросив в сторону одну полу своего идиотского смокинга, достал из жилетного кармана чековую книжку. Да, Луис тогда почувствовал облегчение от того, что ночи (всего их было пять), когда он и Речел истощали друг друга на кровати в его убогой квартире, оказались не секретом для ее родителей, но он был удивлен тем, что те решились предпринять по этому поводу, и до сих пор не изменил о них своего мнения.
Он мог поехать в Чикаго, но предпочитал послать тестю внучат, его дочь и свой привет.
