Мы заглянули внутрь. Гроба не было.
– Не говорите мне ничего! – сказал Генри. – Надену-ка я мои черные очки, так лучше чувствуется запах! Вот так!
И пока мы смотрели, Генри наклонился, глубоко втянул в себя воздух, задумался, задержав мысль за темными очками, потом выдохнул, потряс головой, сделал еще один вдох. И просиял.
– Дудки! Нет тут ничего! Верно?
– Арбутнот, где ты? – прошептал Крамли.
– Здесь его нет, – сказал я.
– И никогда не было, – добавил Генри.
Мы быстро взглянули на него. Он кивнул, чрезвычайно довольный собой.
– Никого с таким именем или с любым другим никогда здесь не было. Если б был, я бы почуял, понимаете? Ни чешуйки перхоти, ни ногтя, ни волоска из носа. Здесь нет даже запаха туберозы или ладана. В этом месте, друзья, никогда не лежал мертвец, ни часа не лежал. Нос даю на отсечение!
Ледяной пот заструился у меня по спине, затекая в ботинки.
– Боже, – пробормотал Крамли, – зачем они построили склеп и никого туда не положили, а только сделали вид?
– Может быть, и трупа никогда не было? – предположил Генри. – Что, если Арбутнот не умирал?
– Нет-нет, – сказал я. – Газеты трубили об этом по всему миру, пять тысяч людей пришли на похороны. Я сам там был. Я видел катафалк.
– Что же они тогда сделали с телом? – спросил Крамли. – И для чего?
И тут дверь склепа с грохотом захлопнулась!
Генри, Крамли и я закричали от испуга. Я схватился за Генри, Крамли схватил нас обоих. Фонарь упал. Мы с проклятиями наклонились, стукнувшись головами, и у нас перехватило дыхание, ибо мы услышали, как в двери поворачивается ключ: нас заперли. Мы стали обшаривать пол, чуть не подрались из-за фонаря и наконец направили дрожащий луч на дверь в жажде жить, видеть свет, дышать ночным воздухом.
Все втроем мы навалились на дверь.
И – о боже! – она действительно была заперта!
– Господи, как мы выберемся отсюда?
– Нет, только не это, – повторял я.
– Заткнись, – велел Крамли, – дай подумать.
– Думай скорее, – сказал Генри. – Тот, кто нас запер, пошел за подмогой.
– Может, это всего лишь сторож? – предположил я.
«Нет, – подумал я тут же, – это был Человек-чудовище».
– Нет, дай-ка мне фонарь. Ага. Черт! – Крамли посветил фонарем вверх, вокруг. – Все петли снаружи, до них не добраться.
– Что ж, вряд ли здесь есть другие двери, а? – высказался вслух Генри.
Крамли резко направил луч фонаря на его лицо.
– Что я такого сказал? – спросил Генри.
Крамли отвел луч света от его лица и стал обходить склеп, держа перед собой фонарь.