И увидел маленькую, не похожую на другие зеленую коробку с кинопленкой, лежащую на рабочем столе среди пары дюжин других коробок.
На ней не было печатной этикетки, лишь чернильный рисунок маленького динозавра на крышке.
Мэгги поймала мой взгляд.
– Давно у тебя эта пленка?
– Хочешь ее? Это проба, которую твой приятель Рой закинул мне три дня назад для проявки.
– А ты нет? Студийные дураки уволили его. Что это за история? Никому ничего не сказали. В этой коробке всего тридцать секунд. Но это лучшие полминуты, какие я когда-либо видела. Лучше «Дракулы» и «Франкенштейна». Впрочем, черт, что я об этом знаю?
Мое сердце учащенно билось, коробка в моей руке дрожала, когда я засовывал пленку в карман пальто.
Мэгги Ботуин замолчала, опьяненная воспоминаниями и моим неотрывным вниманием.
– Да, думаю, тебе можно доверять. – Она помолчала. – Ну что же это я, все болтаю да болтаю. Ты ведь не затем пришел сюда, чтобы слушать, как старая курица болтает про свои яйца сорокалетней давности. Как получилось, что ты единственный из сценаристов заглянул ко мне сюда, наверх?
«Арбутнот, Кларенс, Рой и чудовище», – подумал я про себя, но ничего не сказал.
– Ты что, язык проглотил? Ладно, подождем. Так о чем это я? Ах да!
Мэгги отодвинула дверь огромного стенного шкафа. Там на пяти полках было расставлено по меньшей мере сорок коробок с пленкой, и на ободке каждой выведено название фильма.
Мэгги сунула мне в руки одну из коробок. Я посмотрел на крупную надпись: «Юные безумцы».
– Нет, посмотри, что написано мелким печатным шрифтом на маленькой наклейке, на крышке, – посоветовала Мэгги.
– Моя собственная, непорезанная версия, – улыбнувшись, сказала Мэгги. – Я помогала Гриффиту. Много отличных кусков вырезали. Я, в одиночку, отпечатала то, что было выкинуто. Это единственная полная версия «Нетерпимости», дошедшая до нас! А вот еще кое-что!
– Я ассистировала на съемках этих фильмов или просто подрабатывала. А по ночам печатала купюры из них просто для себя! Готов? Смотри!
– Даже у Штрогейма нет этой двадцатичасовой версии!
– Почему другим монтажерам не приходит в голову то же самое?
– Потому что они юнцы желторотые, а я опытная, хоть и немного ку-ку, – торжествующе пропела Мэгги Ботуин. – В будущем году я отправлю все это в музей вместе с письмом о передаче. Киностудии предъявят мне иск, это точно. Зато и через сорок лет пленки будут в целости.
Я сидел в темноте и в ошеломлении смотрел, как передо мной мелькали ролик за роликом.
– Боже, – не переставая повторял я, – как тебе удалось перехитрить этих сукиных детей?
– Сохранила шедевры!
– Не преувеличивай. Просто достойные фильмы. Некоторые забавные, некоторые слезливые. И сегодня они все здесь. Вокруг тебя, – спокойно произнесла Мэгги.