Автор
В киоске книг жадный мальчик выбирает книги для своей новой коллекции, позабыв о логике и ценности. Несмотря на непонятные подборы, интересная атмосфера загадочного "Клана бешеных" притягивает внимание к неизвестному автору.
– А как же тогда то заключение, которое сунули мне в нос?
– Говорю же, оно – липовое. Ты девушку, конечно, сбил, но не ты, так сказать, был у нее первым. До тебя ее уже сбила одна машина, водитель которой раньше был ее парнем. Она его послала куда подальше, и он, садюга, терроризировал ее и ее семью, грозил убить, и все такое… Одним словом, факты доказывают, что этот парень – его зовут Виссарион, запомни это имя! – сбил свою возлюбленную на своей машине.
– Нарочно?
– Нарочно или нечаянно – это другой вопрос, и этого мы не знаем.
– Вот это поворот событий! – Гриня едва не подпрыгнул на месте. – А что же тогда следователь мне дело шьет? Вот и арестовал бы тогда того первого на золотом «Тициане»…
– Не может. Папочка у этого первого – гибэдэдэшный пахан. Поэтому они постараются все свалить на тебя. Им крайний нужен, понятно? Как говорится, если виновного нет, то его назначают…
– Все, я пропал! – Поэт обхватил голову руками и заскулил.
– Хватит тут египетскую плакальщицу из себя изображать! – Антон слегка толкнул Гриню в бок. – Ты забыл про вторую хорошую новость.
– Ага, – кивнул Буйковский, как ребенок. – А какая вторая-то?
– А вот теперь сиди и слушай! Ты знаешь, кто перед тобой? – Ярцев подмигнул мне и выразительно посмотрел на Гриню.
– Как кто? Ты же сказал – Полина, юрист…
– А ты что-нибудь слышал про Мисс Робин Гуд? – не унимался Ярцев.
– Кто же про нее не слышал!
– Так вот, Буйковский, считай, что ты в рубашке родился: за твое дело берется сама Мисс Робин Гуд!
Поэт уставился на меня, буквально открыв рот.
– Антон, ну, зачем ты?.. – попеняла я другу. – При чем тут это? Просто, Гриня, мы с Антоном хотим восстановить справедливость.
– Или не считает нужным, – добавил Ярцев.
Гриня вдруг прямо-таки засветился от счастья.
– Если ты – Мисс Робин Гуд, то, я думаю, все будет в порядке! Во всяком случае, у меня теперь есть надежда…
– Ну, ты заранее-то не радуйся, – охладила я несколько пыл поэта.
