Всё, что прямо не разрешено — запрещено, и чаще всего единственным наказанием является смерть… через отправку на передовую. Ибо человеческий ресурс не безграничен. Наказания могли исчисляться десятками циклов подряд.
И последний — сезонный суд, он же военно-полевой. Учитывая, что мы находимся в крепости на линии соприкосновения, вполне оправданное явление. Правила сведены к пунктам устава. Наказания минимизированы и разделены на две категории. Отправить ещё дальше на передовую, оно же глубже в жопу, или пристрелить на месте.
Вторая существенная для нас вещь — возможность и отсутствие апелляций. Собственно, во всех судах можно было ещё три раза искать справедливости у более высоких лиц. В случае с дворянским судом, дойти можно было аж до самого императора или его постоянного представителя. Но нам это сейчас не поможет, ведь верховный полевой суд, он же высокий сезонный суд — самая верхняя возможная инстанция.
Третий факт — все суды, кроме гражданского, разбирают дела между дворянами, обычные люди в них даже не могут проходить как обвиняемые. Что, впрочем, не делает их жизнь легче. Наоборот, их скорее можно пристрелить при любом нарушении уголовных законов, и дворянин даже отвечать за это не обязан.
Четвёртая, существенная только для нас и клана Борзых — главой сезонного суда одновременно является главнокомандующий этого сезона. Привет, великий князь Волков, противник Борзых по политической арене. И надо же было так подставиться…
С точки зрения самого дела и нарушения, в которых нас, скорее всего, будут обвинять, это: оставления места службы, отягощённое активным ведением боевых действий, иначе говоря — дезертирство во время войны. Наказывается пятью сезонами на передовой. В случае невозможности продолжения несения службы заменяется на лишение дворянского статуса и конфискацией всего имущества.
На этом можно было бы и закончить, но были дополнительные прелести в виде: неисполнение прямых приказов вышестоящего командования — Бобров до самой смерти кричал что мы обязаны оставаться в бункере, превышение должностных полномочий — именно я приказал отступать, и меня послушались, хотя формально должен был встать во главе княжич Данила.
Учитывая, что сроки суммируются, мне грозило ни много ни мало три полных цикла в передовых капонирах. Восемнадцать сезонов или пятьдесят четыре месяца. Четыре с половиной года, в привычном мне времяисчислении. Без отпусков и перерывов, в местах, где смертность достигает девяносто процентов.
