— А так схоронил бы, да припёр на чёрный рынок после сезона.
— Не собирался я… — возмутился Иван.
— Ага, а чего же сразу не отдал? Или госпоже инквизитору — рядом несколько минут стояли.
— Так это, некогда было, и забыл. Я серьёзно отдать собирался!
— Нормально всё, главное, что он ко мне вернулся, — отмахнулся я улыбаясь.
— Ну вот и отлично. Ну что, бывай, Старый, тут я с вами прощаюсь, — сказала Жанна, когда лифт поднялся на стену. — Вам на передовую, а мне в штаб, хвосты накручивать. Не теряйся и не помри там. После сезона у меня к тебе разговор будет.
— Удачи, — помахал я на прощание и уже развернулся, как Жанна требовательно повернула меня к себе, и на мгновение обняв, чмокнула и оттолкнула. Я даже сказать ничего не успел, когда девушка скрылась за поворотом.
— Ого, — присвистнув сказал Манулов. — Ты, благородие, только осторожно. Что-то мне кажется, у этой бабы у самой стальные яйца. Не прилагался бы к ним ещё и…
С этими словами он ударил себя по локтю, показав интуитивно понятный жест.
— Зато какая жопа… — протянул Быков. — Не, я всё понимаю, но ты видел?
— Заткнитесь оба, может, за умных сойдёте, — поморщился я.
— Вы Старый? — окрикнул подошедший офицер. — Приказано доставить вас на передовой капонир.
— Мы и сами дорогу найдём, но приказано, значит, приказано. Веди, — пожав плечами ответил я. Сил спорить не осталось, тем более что нам и в самом деле надо было возвращаться. А так — знай себе шагай, я даже не отследил, когда мы оказались в подвале нужного бункера. И вернул меня в реальность только захлёбывающийся крик.
— Что? Думаете, я вам поверю⁈ — орал на Быкова интендант. — Вы допустили потерю дорогостоящего оборудования! И теперь вам придётся служить десять циклов! Потому что именно столько вам понадобится, чтобы выплатить его стоимость!
Деревенский испуганно вжимал голову в плечи, а я, кажется, начал понимать, почему Жанна так поспешила покинуть нашу дружную компанию.
— Иди-от! — протяжно проорал завсклада, войдя в раж.
— Хватит, — оборвал я его на выдохе, да так, что он аж поперхнулся.
— Этот стейк потерял пушку! И всё обмундирование к ней! — вновь начал заходиться в крике сержант.
— Он за неё расписывался? — не отступил я, чем ещё больше вывел мужчину из себя, но, когда он только раскрыл рот, я повторил: — Стоп! Он за пушку расписывался?
— Конечно, у меня всё строго подотчётно! — возмущённо ответил сержант, и когда я поднял бровь, открыл на нужной странице толстенную книгу и ткнул в строчку пальцем.