В здешней резиденции турецкого дипломата скрываются загадочные перемещения, связанные с неким клубом женщин — амазонок. Здесь идет игра в секреты между влиятельными мужчинами мира и их подданными-женщинами, прячущими тайны за улыбкой и наивностью. Сюжет затягивает в свой мир настолько, что хочется узнать все детали о клубе новых амазонок....
– Тогда почему этот крик и топот не услышали в соседней комнате, где находились Царедворцев и Виолетта?
– А он вообще плохо слышит, – парировал Роберт. – В его возрасте нужно уже постепенно отходить от дел.
– Хорошо, что вас не слышит Виолетта.
– Она бы мне голову оторвала, – захохотал Криманов. – Все еще никак не смирится с мыслью, что уйдет на «заслуженный отдых» без мужика в кармане. Вы знаете, какая она была лет пятнадцать-двадцать назад? Половина мужчин нашего города были в нее влюблены. Но она тогда вела такую разгульную жизнь… А потом по-явился Самвел, и казалось, что она наконец разрешит с его помощью все свои проблемы.
– Очень образно. Выходит, они ничего из своей комнаты не услышали… – задумчиво протянул Дронго.
– Может, он в ванной был. И она вместе с ним. Говорят, когда принимаешь общую ванну с молодой, это очень укрепляет силы и тонизирует их. Только для молодой любовницы Виолетта уже слишком стара.
– А Брескану тоже ничего не слышал?
– Кажется, ничего. Он уверяет, что устал и лег спать. Имея такую безумную самку, как Илона, можно не просто устать, а по-настоящему выдохнуться!
– Вы ее не очень-то любите, – заметил Дронго.
– Терпеть не могу, – признался Криманов. – Есть такие женщины, абсолютно законченные стервы. Готовые переспать с любым мужиком, который их поманит.
– По-моему, большинство мужчин тоже из этого типа людей.
– Не путайте мужчину с женщиной. Это разные понятия, – нравоучительно произнес Криманов. – Как это говорят… «То, что позволено Юпитеру, не позволено быку».
– Хорошо, что нас не слышат феминистки и борцы за женское равноправие, – рассмеялся Дронго и задал следующий вопрос: – Ее подруга Тереза со своим супругом тоже ничего не слышали?
– Нет, крик они, возможно, и слышали, но не обратили внимания.
– А где был Марек Лихоносов?
– В своей комнате.
