В здешней резиденции турецкого дипломата скрываются загадочные перемещения, связанные с неким клубом женщин — амазонок. Здесь идет игра в секреты между влиятельными мужчинами мира и их подданными-женщинами, прячущими тайны за улыбкой и наивностью. Сюжет затягивает в свой мир настолько, что хочется узнать все детали о клубе новых амазонок....
– И вы были в своей спальне, когда в соседней комнате убивали Пашкова?
– Наша комната была соседней, – согласилась Виолетта. – Но когда его убивали, я точно не знаю.
– Почему? Ведь его крик и шум борьбы вы должны были услышать.
– Должны. Но ничего не слышали.
– Можете объяснить, почему?
– Не знаю. Николай Герасимович был очень уставшим. Он решил немного полежать, отдохнуть. Я выключила телевизор, и он лег в постель. Я читала журнал, когда услышала какую-то возню.
– В восемь часов?
– Немного раньше. А может, и в восемь, я на часы не смотрела.
– Кто там был?
– Почти все. Кира, оба наших певца, Турелин, Харазов с Терезой, Илона. Все там были, кроме мужа Илоны, он подошел немного попозже. Потом приехала милиция, следователи, прокуроры… Что было дальше, вы, наверное, и сами знаете.
– И вы больше ничего не слышали и не видели?"
"– Нет, конечно, иначе бы сразу вам рассказала. А кто именно сказал о том, что Царедворцев хочет удалить свою дочь из компании? Это надежный источник?
– Их отдел кадров, – продолжал врать Дронго.
– Какой молодец! Неужели действительно решит избавиться от этой пиявки?
– Это его право… Какие отношения были у вашего друга с Пашковым?
– Нормальные. Деловые. А мы с Кирой вообще подружки уже много лет.
– Ей теперь будет сложно.
– Она девочка умненькая, сумеет выкрутиться. Не то что я, старая дура.
– Только не говорите ему об этом, – предупредил Дронго. – Отцам не нравится, когда в их присутствии плохо говорят об их дочках.
– Да, понимаю. Конечно, я все время молчу. Она устраивает мне какие-нибудь пакости, а я молчу. Никогда не говорю о ней ничего плохого.
