В глубинах бездонного космического пространства между Атаранской империей и свободными звездами висит легендарный Главный эсминец. Этот корабль диверсионно-разведывательного управления второго флота, готовый на любую опасность за орбитой доминирующей Атаранской Империи. Сегодня, когда звездные пираты и неофициальные торговые корабли выдают себя за официальные силы империи, командный состав приходит в третий экипаже на мостик....
Сама она не понимала, что должен был сделать этот парень, который, по сути, и руководил операцией.
Так они и прождали тут, на корабле, более тридцати минут, даже не зная, что за ад творится за стенами эсминца, в котором они находились.
– Пора, – наконец сказал парень, заметив какие-то изменения на пульте, и, пройдя в центр комнаты, так же как и девушка, наклонился и поднял несколько бластеров. После чего уже совершенно равнодушно оглядел капитанский мостик эсминца и, видимо, не заметив ничего нового, спокойно направился в сторону двери.
– Нам сначала в оружейную. Нужны скафандры, – сказал он и открыл двери. После чего, даже не задумываясь, выстрелил в коридор, хотя дверь еще полностью не открылась, и сделал шаг за пределы капитанской рубки, оставляя там трупы командного состава этой небольшой эскадры.
Но почему-то девушка, шедшая вслед за этим молодым мужчиной, была уверена в том, что это далеко не последние трупы на их пути. А что еще более важно, она почему-то была еще более уверена в том, что этот странный парень больше не подвергнет ее никакой опасности, как он и обещал тогда в капсуле.
Неизвестное космическое пространство.
Спасательная капсула.
Несколько часов назад
М-да, и откуда только вытащили эту одноместную скорлупку, в которую запихнули нас вместе с девушкой.
Ее звали Эпика. Познакомились мы уже здесь.
Честно говоря, я не хотел как-то персонализировать ее, но если оказываешься в ситуации, когда человек в буквальном смысле этого слова лежит на тебе несколько часов кряду, то помимо воли придется как-то общаться с ним.
Не знаю, вызываю я у нее какие-то чувства или нет, но она за все время нашего полета даже не шевельнулась ни разу. Так что если что-то и есть, то это уж точно не чувство глубокой симпатии. Скорее презрение и антипатия.
Так что я даже не понимал, почему она думала, что я захочу наброситься на нее, как только нас поместят в закрытое пространство этой спасательной капсулы.
Уж лежать и не шевелить конечностями я могу хоть сутки напролёт.
Хотя в том, как я отреагирую на присутствие аграфки, был почему-то точно уверен и Заар. Видимо, и он знал, кто она такая. Но ничего не было. Что сильно удивило саму девушку и заставило ее все-таки посмотреть на меня. А потом и заговорить.
Оказывается, она и молчала лишь потому, что это должно было усилить эффект воздействия на меня.
