Автор
В темном зале кромешной ночи Рэм ощущает прикосновение холодного дыхания огромной ящерицы. Его кожа раскалывается от жжения, когда она соскальзывает с шеи, и кровь стекает по его телу. Перед глазами мелькают последние свидетельства ужаса — царапины, бинты, шипение в темноте, которое отгоняет кошмары. Клан Пепельного Шторма — вот где искать спасение......
Вопросы есть?
Рэм бросил взгляд на блондина и решился:
— Зачем вы взяли нас? Ректор сказал, что до этого вы отказывались брать учеников?
Мирэ неопределенно пожал плечами и признался:
— Не имею никакого желания возиться с бесполезными щенками чужих родов. А вы интересные.
— Тогда почему вы живете в Академии если никого здесь не учите? — спросил Игу.
— Этот дом перешел мне от отца. Он желал, чтобы со временем я занял его место. Но убивать существ из нижнего мира интереснее, чем учить. Посмотрим, как будет с вами.
Рэм вспомнил ночную вылазку и подумал, что учеба у Юги Мирэ обещала быть нескучной, а то и незабываемой. Игу он еще не рассказал о своих ночных похождениях. Приключение вышло опасным, но Рэм не сомневался, что никто из их товарищей не мог похвастаться, что их взяли на задание в первую же ночь.
День им предстояло начинать с часовой медитации, а затем столько же упражняться с мечом. И только после этого следовал завтрак.
Помня слова учителя, Рэм послушно сел на пятки и закрыл глаза.
Кроме того, Рэм прекрасно понимал, какое отношение встретит здесь. Его, изгоя, будут считать пылью под ногами.
Стоило им открыть глаза, как Мирэ тут же впился взглядом в лицо Рэма.
— Я же предупреждал, — укоризненно сказал он. — Не отлынивать.
— Я медитировал, — уязвленно сказал Рэм.
Но обмануть учителя оказалось не так-то просто.
— Ты думаешь, это не видно со стороны? — усмехнулся Мирэ. — Первый и последний раз, Рэм. Иначе я перейду к более суровым методам обучениям медитации.
Прозвучало это достаточно угрожающе для того, чтобы юноша начал торопливо кивать.
Тренировка на мечах вышла не менее обескураживающая. По одному взгляду на то, как их учитель достает клинки, Рэм понял, что эту часть работы Мирэ не любил. Но это никак не сказалось на его профессионализме. Фехтовал он потрясающе.
