Автор
В темном подземелье, где тишина прерывалась только далеким шуршанием воды и глухими звуками природы за стенами, юный Волк ощущал силу магической заслоны. Его несовершеннолетним возрастом было запрещено использовать подобные заклинания, но он уже привык к ним благодаря своему шестнадцатому годам и целеустремленному духу. Все события развивались стремительно — перед его глазами резко замелькали детали мира....
Только интуиция опять сработала: что-то уж слишком тихо, а на одной из грядок валяются грабли с налипшей сырой землёй, будто их бросили только что и в спешке.
До моего плеча вдруг дотронулась рука девчонки.
– А тебя как зовут? Ты помнишь?
– Кирилл, – ответил я, не решившись назвать своё иномирское имя – Киджо. По нему меня легко могли вычислить.
– Кирилл, – эхом повторила Мидори. – Какое красивое нартонское имя.
Я ещё раз посмотрел в окно, но не спешил туда лезть.
Интуиция не подвела.
Через пару секунд по окну хлестанули боевые цепи, разбив в щепки занавески из бамбука…
***
Святая Богородица, храни мою реакцию!
Я оттолкнулся от подоконника ногой и упал на бок, прихватив с собой Мидори и вжав девчонку в пол.
В комнату с шипеньем ворвался клубок живых цепей и завис в воздухе. Цепи раскинулись в разные стороны, как осьминог, вспыхнули красным, обрели змеиные головы и принялись кидаться на стены и пол.
От их укусов по доскам брызнул красный яд.
– О нет! Это учитель Ма! – закричала мне в ухо Мидори. – Жрец-Настоятель! Это его оружие!
Цепи вытянулись и со свистом хлестанули рядом с нами, щепки полетели в лицо.
– Достаю Пупса! – В руке девчонки появилась бомба-катушка.
Не знаю, как именно Мидори собиралась отбиваться этой штуковиной, но я сжал запястье девчонки, останавливая её бездумное рвение.
– Нет. Если ты полезешь меня защищать, то себя подставишь.
Времени на раздумья не было, поэтому всё, что пришло мне на ум в тот момент – это сорвать с головы бамбуковую шляпу и запустил её, как диск, прямо в клубень из цепей.
Шляпа разлетелась на куски, но всё же отшибла цепи к стене.
Это дало нам возможность вскочить и кинуться к двери.
Через мгновение та распахнулась сама, и в комнату ввалился толстяк-азиат с помятым заросшим лицом, будто с недельного бодуна. А ещё у него не было левой руки – рукав белого кимоно свисал с плеча, зато на поясе в ножнах торчал меч.
Я оставил Мидори за спиной, а сам рванул на мужчину, подключив силу инерции – другой силы у меня всё равно не имелось.
Мой кулак пошёл вперёд, точно в подбородок противника, но не успел я полностью выбросить руку, как ладонь толстяка обхватила мой кулак, будто стальными тисками, и провернула вокруг оси.
Меня крутануло в воздухе, как на карусели, и я рухнул мужчине под ноги.
