Автор
В темном подземелье, где тишина прерывалась только далеким шуршанием воды и глухими звуками природы за стенами, юный Волк ощущал силу магической заслоны. Его несовершеннолетним возрастом было запрещено использовать подобные заклинания, но он уже привык к ним благодаря своему шестнадцатому годам и целеустремленному духу. Все события развивались стремительно — перед его глазами резко замелькали детали мира....
– Хочешь сказать, что учитель Галей знал, что я не варвар, но всё равно отправил меня в крепостные?
– Это же Галей. Скажи спасибо, что сразу не прирезал. Он таких, как ты, терпеть не может.
– Нартонцев? – в лоб спросил я.
– И это тоже. А ещё он ненавидит упёртых, странных и тех, кто на него руку осмелился поднять. Был у него такой ученик, ещё когда Галей в столичной академии работал. Много тот ученик ему бед принёс.
Мысленно я отметил эту информацию: пьяница Галей был когда-то учителем на высоком положении, но что-то случилось, и его сплавили в захолустье, а может, сам уехал.
Впрочем, это не отменяло того, что он, не моргнув глазом, заковал меня в цепи и отправил в крепостные, поддакнув учителю Ма. Ещё и по спине плетью съездил.
– Так себе человек, этот ваш Галей, – процедил я.
– Он озлобленный, – кивнул Мичи. – У него на Линии всего два ученика, а он их пару раз чуть не пришиб на тренировке в Иллюзионе.
– А чему он обучает?
– Он учитель Линии Витязей. Всё, что касается боевого искусства и холодного оружия – это к нему.
Ну вот и ещё два новых понятия: «соляные знаки» и «психодух». Похоже, соляными знаками называли те самые письмена, которые я замечал на щитах и наручниках.
А вот насчёт психодуха я был не совсем уверен.
Теперь понятно, каким образом Галей тогда мне меч к шее так быстро приставил – использовал способность к скоростному перемещению.
Мичи свернул с тропинки в сторону джунглей, но я остановился на развилке.
– Спасибо, дружище, только я не пойду к реке, мне нужно в деревню. Заберу свой блокнот у Лидии.
Парень вскинул брови и заулыбался, посмотрев на меня с уважением.
– Да ты реально перец! Даже с перемытой памятью.
Он вернулся на тропу и охотно повёл меня дальше, в сторону деревни.
– Знаешь, кого я называю перцами? – спросил он на ходу. – Тех, кто жжёт даже тогда, когда сожран и продвигается по кишкам прямиком к заднице!
Мичи заржал над собственной шуткой.
– Да ты философ, старик, – со вздохом констатировал я.
– Не, я не философ. Я саркастичный голос разума, – тут же возразил Мичи. – Вот мой отец… он философ. Недаром в тюрьме сидит.
