В кабинете неожиданно зазвенел громкий телефонный звонок. Тихий учительница Клара с шоком окинула взглядом свою непослушную толпу детей, готовых уже лететь в междоусобные бои. Но вот она вдруг произнесла: "Сегодня я хочу обсудить с вами понятие 'милосердие' — слово, которое не так уж часто можно услышать из уст педагога."...
— Ты собираешься сделать это прямо сейчас? Я думаю, нас уже ждут за столом и вот-вот начнут искать… Ты просто не успеешь…
— Ты все-таки решил, что у меня не в порядке здесь, — Юра покрутил пальцем у виска и горько улыбнулся. — Но я докажу тебе…
— Юра, ради бога! — я действительно начинал нервничать. Что бы он ни взялся доказывать мне в ванной, я вовсе не был уверен в том, что эти доказательства будут уместны и безопасны для Юриного здоровья. — Я вовсе ничего такого не думаю! Просто давай потом. В удобное для тебя время…
— Хорошо, — Юра неожиданно улыбнулся своей обычной обаятельной и спокойной улыбкой.
— Я ничего не боюсь, — я улыбнулся в ответ. — Кроме земляных жаб и зубных врачей.
— Клянусь: ни про земляных жаб, ни про зубных врачей там ничего не будет. А теперь выходи первым и иди за стол. Сейчас будет торт. Его я тоже пек сам, — добавил он с нескрываемой гордостью. — Мама только украшала. А мне… мне, кажется, действительно нужно умыться…
Я шагнул к выходу, надавил на могучее плечо Шварца, и именно в эту секунду из коридора послышался страшный грохот.
— Вы только не волнуйтесь, — вежливо сказал Таракан Юриной маме. — С ним ничего не случилось. Он привык, что на него все падает. У него на это иммунитет. А вешалку мы сейчас на место приставим.
Витька с Ленкой извлекли Мишаню из-под одежды, отряхнули и прислонили к стене.
— Зорька! Стоять! — крикнул я.
Пашка замер в полуобороте, удивительно напоминая картинку из учебника древнейшей истории: обезьяна, впервые взявшая в руки орудие труда."
"— Там, под одеждой, его очки, — объяснил я уставившимся на меня людям. — Если пустить Пашку, то им верный капец. А очки сложные и дорогие. Отойдите все, пусть Витька с Ленкой ищут.
