В кабинете неожиданно зазвенел громкий телефонный звонок. Тихий учительница Клара с шоком окинула взглядом свою непослушную толпу детей, готовых уже лететь в междоусобные бои. Но вот она вдруг произнесла: "Сегодня я хочу обсудить с вами понятие 'милосердие' — слово, которое не так уж часто можно услышать из уст педагога."...
— Только давайте вы тоже нас будете уважать?
— Хорошо, — быстро соглашается учитель, и в этом его ошибка.
— Меня зовут Игорь Владимирович, — сияет Овсянников. — Приятно познакомиться.
— А меня — Виталий Олегович, — вступает Таракан.
— Леонид Андреевич, — подхватывает Пантелей.
— Марина Игоревна, — кокетливо улыбается Маринка. — Будем знакомы. А вы, Сергей Анатольевич, женаты? Я смотрю, кольца у вас нет…
— Сергей Анатольевич, а можно, я выйду? — спрашивает Пашка. — Очень писать хочется… Меня Павлом Станиславовичем зовут, если что…
Учитель растерянно оглядывается и кивает.
— Погляди, а он ничего — хорошенький, — громко шепчет Ленка Стеше.
«Наверное, и этот учитель у нас не задержится», — с сожалением думаю я, а Сергей Анатольевич цепенеет. Он увидел Стешу. Первый раз все так на нее реагируют. Мы-то привыкли, замечаем, только когда другие обращают внимание.
— Скажи ему, как тебя зовут, — шепчет Ленка, пиная Стешу в бок. — Встань и скажи. Так надо, видишь, он с нами знакомится.
Стеша встает, выходит из-за парты, перекладывает со спины на грудь тяжелую косу и, глядя чуть исподлобья, представляется:
— Стефания…
На учителя тяжело смотреть. О Стеше новых учителей не предупреждают. Это бессмысленно, потому что тогда надо предупреждать о каждом из девятнадцати, а теперь, с Юрой, из двадцати.
Глава 7
— Антон, подожди! — кричит Юра и ковыляет за мной на своих сложных костылях. Его длинный шарф почти волочится по земле, на лице, поверх мышечного напряжения, всегдашняя улыбка. Весь он похож на покалеченного Остапа Бендера.
— Стой! — орет Пашка так, как будто бы я улетаю на другую планету и ему нужно перекричать рев космических двигателей.
Я останавливаюсь.
— Сейчас удобное время, если ты не против, — улыбается Юра и подмигивает мне.
— Пожалуй, — соглашаюсь я. Мне любопытно, но и страшновато, если честно. Как-то хочется продолжать думать, что Юра — нормальный пацан, хотя и больной на ноги."
"— Пошли, — говорит Пашка. — Дома же беспокоиться будут.
