В кабинете неожиданно зазвенел громкий телефонный звонок. Тихий учительница Клара с шоком окинула взглядом свою непослушную толпу детей, готовых уже лететь в междоусобные бои. Но вот она вдруг произнесла: "Сегодня я хочу обсудить с вами понятие 'милосердие' — слово, которое не так уж часто можно услышать из уст педагога."...
Впрочем, у нашего класса коррекции перспективы тоже далеко не блестящие.
И откуда же этот Юрик у нас взялся? И зачем это ему?
Глава 2
На перемене Пашка выкатил Юрину коляску в коридор, и все, кому было любопытно, ее обступили. Из других классов тоже, естественно, подходили посмотреть. Наши вели себя осторожно (помнили про милосердие), но почти сразу же произошел конфуз. Забежал со своего этажа какой-то малыш-«ашка», класса так из второго, весь из себя, в тройке баксов за двести, вычищенный-вылизанный, с лакированным портфельчиком, увидел Юрину коляску, обалдел, пошлепал губешками, а потом и говорит: «Тебе денежку дать, да? У меня сейчас нет, хочешь, яблоко возьми…» — то есть он, как и я вначале, про нищих подумал.
Девчонки на малыша зашикали, Пашка уже хотел его пристукнуть легонько, даже руку приподнял, но тут Юра улыбнулся и говорит:
— Давай, пожалуй, яблоко.
Малыш заулыбался в ответ, достал из портфеля яблоко. А Юра ему жвачку протягивает и спрашивает:
— Тебя как звать?
— Вадик. Только ты папе не говори.
— Чего не говорить? — удивился Юра. — Что тебя Вадиком зовут? Так он, наверное, знает…
— Нет, — помотал головой Вадик. — Что я тебе сказал.
— Ладно, — согласился Юра. — Я, значит, Юра, а ты — Вадик. Но я никому не скажу, что мы с тобой познакомились. Это наша — т-с-с! — тайна. Идет?
— Ага! — обрадовался малыш, схватил жвачку и убежал.
К концу первого дня стало ясно, что Пашке-дурачку Юрка — в полный кайф. Он с таким важным видом коляску катал, и спрашивал у Юры что-то, и головой кивал, и учителя к нему в кой-то веки без скрежета зубовного обращались: «Паша, Паша…».
"Еще выяснилось, что Юра может передвигаться и без коляски, то есть ходить. Когда надо было переходить с этажа на этаж, Юра с коляски слезал и сам шел по лестнице, цепляясь за перила. А коляска складывалась и вообще оказалась не такой уж тяжелой, как мне показалось сначала. Смотреть на ходящего Юру было тяжело, потому что он весь при этом как-то дергался и пожимался. Я смотрел, а девчонки многие отворачивались.
