В ужасающей тьме ночи и холодном свете призрачных фонарей, читатель погружается в зловещую мистическую атмосферу Русской готики. Здесь кроются захоронения невероятных приключений, где любовь превращается в адскими играми, а смерть таит в себе подводные черты страшной загадки....
"Русская готика
Сборник мистических произведений русских классиков
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
Печатается по изданию:
Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем в 30 т. Сочинения в 18 т. Т. 8. 1892–1894. М.: Наука, 1985. 528 с.
Русская фантастическая проза эпохи романтизма (1820–1840). Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1990. 672 с.
Русская романтическая новелла.
Сенковский О. И. Сочинения Барона Брамбеуса. М.: Сов. Россия, 1989. 496 с.
© Оформление. ООО «МИФ», 2025
А. П. Чехов. Черный монах
IАндрей Васильич Коврин, магистр, утомился и расстроил себе нервы. Он не лечился, но как-то вскользь, за бутылкой вина, поговорил с приятелем доктором, и тот посоветовал ему провести весну и лето в деревне. Кстати же пришло длинное письмо от Тани Песоцкой, которая просила его приехать в Борисовку и погостить.
Сначала – это было в апреле – он поехал к себе, в свою родовую Ковринку, и здесь прожил в уединении три недели; потом, дождавшись хорошей дороги, отправился на лошадях к своему бывшему опекуну и воспитателю Песоцкому, известному в России садоводу. От Ковринки до Борисовки, где жили Песоцкие, считалось не больше семидесяти верст, и ехать по мягкой весенней дороге в покойной рессорной коляске было истинным наслаждением.
Дом у Песоцкого был громадный, с колоннами, со львами, на которых облупилась штукатурка, и с фрачным лакеем у подъезда. Старинный парк, угрюмый и строгий, разбитый на английский манер, тянулся чуть ли не на целую версту от дома до реки и здесь оканчивался обрывистым, крутым глинистым берегом, на котором росли сосны с обнажившимися корнями, похожими на мохнатые лапы; внизу нелюдимо блестела вода, носились с жалобным писком кулики, и всегда тут было такое настроение, что хоть садись и балладу пиши.