Я начинаю сжимать член крепче, смотря как набухают и без того яркие вены. Пугающее зрелище, но будоражит дико. Руки трещат, словно в них провода электрические, а Леон стискивает зубы и почти стонет.
— Бля, сдохнуть можно, — вдруг откидывает он мою руку.
— Потом поиграешь с ним, а пока, садись, — он скользит по члену рукой, а я моргаю, немного не понимая. — на член садись. Сама.
Я смотрю на этого гиганта, не понимая, как он влезал в меня, но Леон не церемонится. Магнитит к себе, заставляя подойти на расстояние упершейся ладони в его грудь. В его глазах цунами, в моих страх и неверие, что я делаю это добровольно. Но мое собственное благоразумие давно лежит под теплым одеялком, погружая меня в вакханалию их чувств и ощущений. Порочных. Грязных. Волнующих кровь.
— Ноги шире. Давай, сильнее. Раскрывайся, вот так, — головка касается раскрытых лепестков и просится внутрь. Я роняю голову, смотря как Леон чуть потрахивает меня, вжимая головку в самый центр.
От этого полувторжения по телу мгновенно разошлись упругие незатухающие волны, раз за разом окатывая спину россыпью крупных мурашек…
Хотелось себя спросить, что творю, почему больше не сопротивляюсь.
Но советь молчала под давлением острых как нож ощущений, от которых горло перехватывало, а рот раскрывался в немом крике.
В нос бьет смесь запахов, что растекаются по телу патокой. Чужой тяжёлый запах. Смесь древесной туалетной воды, его личного мускусного аромата и моего лимонного пирога, что стоит в духовке. Кажется, я настолько пропиталась его запахом, что смогу определить с закрытыми глазами.
Леон сжимает одной рукой мое бедро, удерживая в одном положении. Хрипит, смотря то мне между ног, как уже скрывается головка. Я и сама бросаю туда осторожный взгляд, почти детально рассматривавя как сейчас член выглядит пробкой, даже сквозь которую стекает влага. Чееерт, очень много влаги.
— Скажи, охуенно, да… — шепчет хрипло и мы одновременно поднимаем головы, одновременно врезаемся взглядами. И я лишь сейчас остро понимаю, что действительно хочу это испытать, хочу это в себе.
Я не собиралась сопротивляться поцелую, но не была готова к напору его губ.
Он вжимает ими, толкает язык.
Вскрикиваю, чувствую, как это вторжение зеркалит то, что между ног.
На член сажусь резко и глубоко.
Леон не отпускает, удерживает бедро и жестко долбит, работая бедрами.
Сразу и сильно. Ощущение просто на пределе возможного.
И поцелуй. Дикий, животный.
