— Вер, а ты скучаешь?
Скучаю ли я? Наверное, просто не до того. Но я думала о нем. Сравнивала. Мне было с ним удобно, но я никогда не думала о том, как его руки будут зло сжимать мою грудь, выкручивать соски, называя сукой.
— Знаешь, Вер, я себя неблагодарной скотиной чувствую. Ты за меня боролась, а я даже спасибо не сказал.
Я ведь Леону тоже не сказала. Надо исправится.
— Спасибо, Вер. У меня никого ближе тебя не было и нет. Я только сейчас здесь начал это понимать в полной мере.
Гудки Леона становятся словно громче, словно кто — то звук только прибавляет. Я почти не слышу излияний Коли, только чувствую назревающий Армагеддон. Холод по венам только пьянит. По копчику лезвием ножа водит.
— Коль, я, наверное, пойду. Пиши если что. — Говорю и сразу переключаюсь на номер Леона. — Привет. Как дела?
Зоя пучит глаза от смеха.
В трубке повисает молчание. Он бьет по мозгам еще сильнее гудков. Кожа леденеет, но вместо страха в тело хлещет адреналин. Между ног становится влажно.
— У меня отлично, а вот насчет тебя не уверен…
— А что ты беспокоишься. Я в баре, отдыхаю с девочками. Я же тебе говорила.
— Говорила, — без эмоций произносит. — А про встречу с Андроновым тоже говорила?
— Это случайность. Ему до меня и дела нет. А ты где? Дома уже?
— А, наверное, со шлюхой своей белобрысой в баню поехал, — говорю зло, раздраженно, а Зоя показывает пальцы большие наверх. Мол, умница.
К столику подсаживается Женя со своим новым знакомым, который мне с улыбкой кивает. Теперь я работаю на публику получается.
— У меня от одной рыжей шлюхи мозг взрывается, куда мне еще белобрысые.
— А, может тогда сегодня ты на руках таскал приведение?
— Я работал, Вера, я устал и хотел прийти и лечь спать в постельку к своей сучке, а сучка пошла блядовать. Так что может мне у тебя спросить, как дела?
— У меня все отлично. Без тебя. И не спрашивай где я, я все равно тебе не скажу! — смеюсь в трубку и вдруг вижу, как глаза Зои на лоб лезут, когда она смотрит мне за спину.
Не успеваю обернуться, когда голову простреливает острой болью. Вою, руки бросаю наверх, пытаясь оторвать пятерню Зверева, которая рвет мне волосы.
— Так и быть, можешь не говорить, — опаляет горячим дыханием мне ухо Леон. И я по вибрации чувствую в каком он бешенстве. — Я тебя, суку, по запаху найду.
Я наконец дотягиваюсь до кожи и делаю ногтями почти надрез, чувствуя, как по пальцам течет теплая кровь.
— Сука… — Болезненный захват становится только сильнее
Делать нечего. Подчиняюсь и встаю.
