– Никто тебя не тронет, – рявкает она. – У них свои телки. Делай свою работу и не вякай.
– А можно уйти?
– Тогда не получишь ни копейки за предыдущий месяц. У меня больше никого нет. Предлагаешь вместо тебя водку им подливать.
Я поджимаю губы, решая обслуживать те столы, что подальше от основной компании. Тут сидят скромные чинуши, которые явно сами не рады присутствию на этом празднике Садома и Гоморры.
Я разливаю водку, меняю тарелку, прекрасно зная, чьи синие глаза за мной неотступно следят. Даже несколько смущают.
Но судя по тому, что я еще не начинена его сарделькой, он сильно занят на работе. И хорошо. Значит я действительно спокойно отработаю смену.
Уже прошел час, когда к застолью присоединился еще один мужчина. Его профиль кажется мне смутно знакомым, а когда он поворачивается, его карие глаза под сенью седых бровей вдруг раскрываются шире.
– Некрасова же?
– Здравствуйте, Игорь Борисович, – лепечу я, смотря куда – то между глазами мужчины. Андронов. Мэр Балашихи, благодетель нашего детского дома.
Я просто не могла даже подумать, что увижу его среди этих. Он всегда был милым, всегда дарил подарки, всегда брал Колю на какие – то подработки, всегда говорил, что поможет мне устроиться после выхода из приюта.
– Вот эта встреча, девочка. А ты значит, тут работаешь? – оглядывает он зал и возвращает острый взгляд ко мне. Осматривает словно кобылу на аукционе и улыбается. У меня от этой улыбки всегда кровь стынула в жилах, а слухи, ходившие про него, тоже не добавляли позитива.
– Не самое лучшее место для тебя, крошка.
Его морщинистая рука касается моей щеки, и я чувствую себя загнанным зверем. Не могу пошевелиться.
– Ты теперь совсем одна, да? Коля тебя сильно подвел.
– Вы знаете?
– Конечна, милая, ведь это мое поручение он выполнял.
Я хочу открыть рот, чтобы сказать, что он может его и вытащить, раз по его вине попал в тюрьму, но почему – то просьба застревает в горле. Взгляд невольно тянется в сторону, касается Леона, что сидит напряженный как струна, готовая вот – вот лопнуть.
Андронов не поможет. Потому что является врагом босса Леона. И почему – то я испытываю даже облегчение, потому что я Леона ненавижу, а этого старика боюсь до мороза по коже. Ходили слухи, что он любитель практиковать БДСМ.
– Я пойду работать, – хочу отойти, но его костлявая рука впивается в мое плечо, а скрипящий голос льется в ухо.
– А ты знаешь, маленькая рыжая сучка, что ты мне должна.
– Если вы про деньги… Я отдам.
– Нет.
