Слушаю, милый, добрый вечер, солнышко!"
"Голос Веры стал сладким, как рахат-лукум, щеки порозовели, глаза приобрели счастливое выражение. Искоса глянув на меня, подруга быстро отошла в сторону, явно желая продолжить беседу без лишних свидетелей. Я не могла прийти в себя от изумления. До сих пор у Веры не было от меня тайн. И с кем сейчас воркует Савельева, разом забывшая и об Ире, и обо мне, и о свадьбе Пестовой?
Глава 7
Примерно через полтора часа мы с Верушкой улизнули из ресторана и поднялись в номер.
Иры на кровати не оказалось.
– Она ушла? – испугалась мать.
– Маловероятно, – успокоила я подругу. – Слышишь шум? Вода течет… Девочка слегка оклемалась и принимает душ.
Вера подбежала к двери в санузел и крикнула:
– Заинька, открой маме!
Я села в кресло и с наслаждением освободилась от шпилек. Когда мадам Помпадур, любовница одного из Людовиков, изобрела туфли на шпильках, она всего-то хотела казаться повыше ростом и совершенно не предполагала, что спустя пару сотен лет после ее кончины основная часть женщин планеты станет пользоваться шпильками и по вечерам испытывать неземное блаженство, меняя их на тапки.
– Дашута, – растерянно сказала Вера, – она не хочет выходить.
Мне пришлось встать и тоже стучать в створку, строго приговаривая:
– Ира! Сейчас же отопри!
Но девочка не отвечала. Вера принялась нервно ломать пальцы, я же прислушалась и поняла: вода шумит ровно, а если человек плещется под струей, звук должен быть прерывистым.
– Ей плохо! – испугалась Вера.
– Надо срочно звать на помощь, пусть сломают дверь.
Я вынула из сумочки визитку, полученную от коридорного.
– Не паникуй. Вероятно, твоя пьяная доченька мирно спит на софе, которая стоит в ванной комнате. Сейчас решим проблему без шума и пыли. Алло, Илья? Не могли бы вы подняться в пятьсот третий номер?
Коридорный оказался ушлым пареньком. Он вытащил из кармана нечто, похожее на пластиковый футляр для зубных щеток, выудил оттуда изогнутую железку, всунул ее в щель между косяком и дверью, подергал пару раз, затем объявил:
– Опаньки! Открыто!
Я быстро сунула парню купюру.
– Ириша! – закричала Вера и бросилась к дочери, скрючившейся на полу.
Я последовала за Верой, присела на корточки возле Иры и вздрогнула. Широко открытые глаза девочки смотрели в потолок, нижняя челюсть слегка отвисла, лицо приобрело восковой оттенок. Из унитаза отвратительно пахло, похоже, младшую Савельеву сильно рвало.
– Что с ней? – прошептала Вера.
