Эпиграф к главе написан eingluyck1!
У счастья много разных лиц:
Разнеженной улыбкой сонной,
Лицо, склонившееся вниз,
Лбом на мое плечо, довольно…
Иль эльф тобою сбитый с ног,
Любимый, хоть с разбитым носом,
Ему, бедняге невдомек,
А для тебя – уже все просто.
Любовь – она одна для всех,
Для опытных и неумех))).
*** Материк Камия. Страна Лиама. Цирковой фургон...
Светало... Ольгерд, лежа на боку, привстал на локте и, не отрываясь, смотрел на спящего Сайшеса. Хотелось прикасаться, целовать, но он охранял сон возлюбленного, давая тому так нужный отдых. А сам все смотрел на припухшие губы, вспоминая их вкус; на идеальную линию шеи, исцелованную не один раз; на шелковистую кожу загорелого плеча. Смотрел, запоминая каждую мелочь, пряча воспоминания глубоко в сердце. Он сказал Сайшесу, что верит в избавление... Да, он и верил в него тогда... Увидев Сая, он готов был поверить во что угодно... Но сейчас отчаяние снова брало верх... Все хорошее в его жизни кончалось слишком быстро - только тоска тянулась и тянулась... И сейчас Ольгерд не спал, он запоминал... Ведь только воспоминания у него не мог отнять Харальд...
Сайшес открыл глаза и улыбнулся, увидев любимое лицо.
Сонная разнеженная улыбка была так соблазнительна, что Ольгерд потянулся к ней губами...
- Привет, сердце моё...
Руки, обвившие его шею, заставили забыть обо всем... На целый час... А ведь он хотел поговорить...
- Сай, - начал Ольгерд, прижимая к себе и так лежащего на нем возлюбленного, - ты говорил, что ничего не помнишь о первых годах своей жизни... Ты совсем ничего не помнишь?
- Я вспомнил, что у меня был брат и ему грозила опасность... Я должен помочь... Но я не знаю, чем... Я чувствую, что люблю брата и очень боюсь за него, но... Я не знаю даже, как он выглядит и как его зовут...
Сайшес вскочил, было, и тут же упал на грудь Ольгерда: голову прошила внезапная вспышка боли. И только прислонившись лбом к плечу любимого, он справлялся с ней. Сейчас, после того, как золотой свет омыл его душу, перебороть боль было намного легче. И перед глазами замелькали картинки его прежних воспоминаний, постепенно обретая объём и яркость... Мама, отец, Таури, Золотко, Арт, Лин... Все они обретали лица и имена. Обретали жизнь. Но их было так много... Освобождаясь из забвения, проносясь перед глазами яркими всполохами, эти образы причиняли немыслимую боль.
Руки Ольгерда гладили его по голове, помогая обуздать сдвинувшуюся лавину памяти... И постепенно боль уходила, а воспоминания оставались. Яркие картины забытой жизни. Счастливой жизни.
Сайшес поднял голову и, сморгнув слезы, спросил:
- Откуда ты знаешь имя моего брата?
- Я видел его... Он твоя полная копия... И не признать в нём твою кровь...
- Где ты его видел? Где он сейчас? – Сайшес с надеждой смотрел в любимые глаза.