- Вот теперь я уверен, что сейчас ты мои слова не пропустишь мимо ушей, как пропустил слова своего отца, - сказал Витан, спокойно подходя к змею. – Никогда! Слышишь, никогда! Не открывайтесь в присутствии других! А уж чтобы пустить кого-то в свои мысли - и речи быть не может! Ты понял?
- Говори... – змей слегка наклонил голову, свет светильников блеснул, отражаясь на иглах клыков.
- Я взял воспоминания и посмотрю их позже. А то, что я сделал... У твоего человека очень короткий век: лет семьдесят, да и то большее время стариком... Я подправил время его жизни... Теперь оно сравнимо с чиэрри, и еще... он стал обладателем такой же регенерации, как у меня... Вот только Проклятие я снять не смог... Хотел... но оно напрямую завязано на линии жизни... Одно неверное движение... Я не стал рисковать. Это все. Но подумай, что смог бы сделать с вами другой на моем месте!..
- Почему не сделал? – только и спросил Сайшес.
- Действительно, почему? – фыркнул, развеселившись, Витан. - Я и сам не понимаю. Все смешалось: чувство вины перед тобой, чувство благодарности за новую руку... А еще... – Витан почти перешел на шепот, – Ольгерд так похож на Ингрид... Мой сын мог быть его копией... Если бы был человеком... По матери он его брат... Да и как чиэрри... Он должен был многое взять от нее... Многое... Он же наполовину светлый! Был... Но он не выжил, так пусть же Ольгерд живет! – закончил он, вскидывая голову. – Идите, мальчики – вам пора. Идите! И... приводите сюда своего психа.
Шаги уже давно стихли в коридоре, а Витан все не решался просмотреть воспоминания Ольгерда. Они, конечно, рассказали на словах. Но... Пока он не убедился во всем сам, надежда еще жила, еще можно было просто надеяться, что его сын разминулся с чудовищами. Еще можно было верить...
Вновь обретенная рука дрожала на подлокотнике кресла. Но ведь это только потому, что он ее еще не разработал? Да?
Витан тряхнул головой - он всегда встречал неприятности лицом к лицу. И, откинувшись головой на спинку кресла, прикрыл глаза...
Он просматривал и просматривал воспоминания хельдинга. Не один раз и не два. И надежда покидала его. Надежда на то, что его сын не встретился с этими тварями, потому что он видел то, что запечатлели глаза Ольгерда, но не понял его разум...
Один из монстров лежал лицом вниз, выставляя на обозрение изрубленную топором спину, но... на боку, почти не заметные в истоптанном грязном снегу, зияли четыре длинные глубокие борозды, прочертившие панцирь.
