Автор
В комнате полыхает гнев и решимость, словно из зала шоу встает настоящий телевизионный герой. Улыбка исчезла мгновенно, лицо превратилось в маску ярости, а глаза выдались от удивления - девушка готовится к сильной реакции после неподобричественного обращения. Стоящий перед ней зрителю мужчина чувствует себя под угрозой, и на лицах обоих появляется напряженная атмосфера....
— На что намекаешь, цыпочка? Что я нерусский?
Только сейчас она сообразила, что парень смахивал на кавказца, да и говорил с легким акцентом. Она вовсе не имела в виду ничего такого, но получилось, что действительно перегнула палку, огрызаясь. Попыталась взять себя в руки и говорить более серьезно и рассудительно.
— Не намекаю, а прямым текстом говорю, что не сяду в вашу машину и не хочу иметь с вами ничего общего. Это не имеет никакого отношения к твоей национальности, это имеет отношение к твоему поведению.
— Чем же я тебе не подошел, разъяснишь? — продолжился бесцеремонный допрос, а ее саму вновь схватили за руку и подтолкнули к стене дома, загоняя в ловушку между мужских рук, уткнувшихся кулаками в стену по обе стороны от ее головы."
"— Тем, что мое мнение не уважаешь и говоришь пошлости. — Почему-то не чувствуя страха, лишь гнев и решительность, девушка уставилась в глаза нависшего над ней мажора, сверля его осуждающим, переполненным праведным гневом взглядом.
— Красивая… — вдруг довольно ухмыльнулся он, переводя взгляд на ее губы.
— Быстро в машину, — прорычал Лука, ни разу не нежно хватая ее за предплечье и резко дергая куда-то. Они побежали, слыша за спиной ругань, крики и оскорбления. Кажется, кто-то их преследовал, но Кристина уже потеряла контроль над реальностью. Лука пихнул ее в какую-то машину со стороны водителя и тут же залез сам, заставив ее кое-как поспешно перебираться на соседнее сидение. Когда к автомобилю подбежали двое дружков пострадавшего, Лука уже вырулил на проезжую часть, встроившись в общий поток машин.
— Похоже, ты до сих пор мастерски умеешь притягивать к себе всяких мудаков, — прервал тишину Лука. По всему его виду было очевидно, что он по-прежнему не в духе. Впрочем, может, он теперь всегда был таким суровым.
