Автор
В мире подозрительных соседей и строгой бабушке, Денис Царев выбирает крестьянскую жизнь в заброшенном поселке. Здесь каждое действие имеет буквальный смысл: полное дерьмо или лопатой махать до ужина. В этой деревне сюрреалистичная реальность ожидает тебя на каждом шагу, где обычный день может стать шокирующей метафорой жизни.
Завтра в…
Страшное тяжелое осознание бьет наотмашь: то, что сейчас происходит, никакая не храбрость, это настоящее безумие. Денис не контролирует себя совсем, позабыв, где они и кто они, суматошно гладит щеки, плечи, пальцами сжимает бедра. Мурат слышит, как собственное сердце набатом бьет в висках.
Раны, оставленные Кириллом, вновь кровоточат. Становится также панически страшно и неистово гневно, как несколько лет назад, на крыше школы. Там, где Кирилл вытянул из него признание. Там Кирилл сказал: «Ничего особенного не произошло. Ты всегда был таким, не так ли? Так к чему сейчас отнекиваться? В курсе уже все. Но, похоже… все, кроме тебя?»
– Прекращай. – Мурат терпеливо высвобождается из объятий.
Денис пунцовеет с ног до головы, когда до него доходит.
«Ничего особ…»
«Ничего особенного не произошло».
«…не произошло».
Кирилл смеялся Мурату в лицо. Смеялся больно, почти истерически. Смотрел до трясучки злобно, а у Мурата чесались кулаки. Через какое-то время они столкнутся лоб ко лбу, готовые разорвать друг друга на части. В момент, когда на их лицах не останется ничего живого, на крыше появится Толик и растащит их. Кирилла больше некому защищать. Мурата больше никто бить не будет. Цепной дружок Пегова лежит в реанимации и, может статься, выйдет оттуда вперед ногами. Мурат так думал. Все так думали.
Экран гаснет. Уведомление от Кирилла кромсает душу в клочья. Денис смотрит взглядом побитой собаки, мямлит что-то:
– По-послушай…
Не стоило ему доверять, не стоило так скоро подпускать к себе.
– Нет. Мне не нужно ничего доказывать. Просто уйди.
Убитый Денис крепко-крепко жмурится, чтобы не сказать ничего лишнего, шелестя брезентом, послушно выходит из палатки.
Мурату не спится. В момент, когда предательский ком сжимает горло, внутрь залезает Толик. Мурат лежит спиной к нему и бесшумно растирает по щекам слезы.
Отвратительный пранк
Илья раздраженно цыкает. Его глаза как будто сонные, а брови сдвинуты к переносице, отчего белесый шрам на лбу видно особенно хорошо.
– Как баба психуешь.
Он теребит в руках свою кепку, по-хозяйски рассевшись на кровати, словно это его дом и ему решать, как правильно психовать. Кирилл размахивает ногами на широком подоконнике и выглядит предельно озабоченным. Сквозь заклеенные газетными листами окна просачиваются вечерние лучи: спина под футболкой греется, как и вся комната. Эта часть дома всегда на солнечной стороне.
– Если я сказал, что все под контролем, значит, так и есть.
