Автор
В мире подозрительных соседей и строгой бабушке, Денис Царев выбирает крестьянскую жизнь в заброшенном поселке. Здесь каждое действие имеет буквальный смысл: полное дерьмо или лопатой махать до ужина. В этой деревне сюрреалистичная реальность ожидает тебя на каждом шагу, где обычный день может стать шокирующей метафорой жизни....
Однако тот переплетает их пальцы тихонько, опасливо, будто они здесь не отношения выясняют, а готовятся танцевать вальс.
Мурат не поднимает взгляд, смотрит под ноги, гладит кожу запястья, задевая спутавшиеся шнурки-браслеты. Никто не решается что-то сказать, как-то объясниться или оправдаться. Оба молчат. Небо тянется мягким градиентом: от зияющей черноты над головой до дымчато-голубой ленты на горизонте. Где-то недалеко слышится птичье чириканье, точно сейчас рассвет, а не половина одиннадцатого ночи.
Да, так все и должно быть, подумал Денис. Стоять рядом друг с другом на расстоянии выдоха, держаться за руки отчаянно крепко, искриться не от злости и обиды, а от робкого волнения, неверия вперемешку с облегчением и счастьем. От любви.
Любви. Любви. Любви.
Что бы это слово ни значило, пусть это мгновение продлится еще немного, а лучше пусть никогда
никогда
не кончается.
Что бы оно ни значило… да.
Пусть даже это не взаимно и Мурат никогда не посмотрит так, как Денис смотрит на него, никогда не подумает о чем-то вне рамок дружбы.
Денису кажется, что его вот-вот порвет на части. Мурат продолжает гладить его пальцы мягко и возмутительно неравнодушно. Ужасно.
– Это, – Денис беззлобно хмыкает, – ты меня так отговариваешь?
– Если хочешь, – Мурат дергает плечом.
В голове бьется, как птица в клетке, громкое и беспомощное «Да, хочу! Скажи мне остаться! Скажи!».
Затем Мурат добавляет в свою неоконченную мысль капельку отрезвляющей горечи:
– Проваливай на все четыре стороны.
Смешок вырывается против воли Дениса. Он улыбается ему в лицо и предлагает то, за что несколько дней назад точно бы получил в нос:
– Тогда, может, поцелуемся на прощание?
Мурат громко втягивает воздух и улыбается тоже.
– Ты в курсе, что здесь камеры? – спрашивает он заговорщическим шепотом, затем кивает головой, мол, глянь за спину, видишь?
Денис подскакивает на месте, будто ему за шиворот насыпали дробленого льда.
– Забей. – Он все еще улыбается, и эта веселость совершенно не вписывается в происходящее: она нервирует, ее сложно объяснить.
– В смысле «забей»? – Денис переходит на шепот, громкий и возмущенный. – Нас видно, отпусти!
Он чувствует себя выброшенной на берег рыбой.
