Автор
В мире подозрительных соседей и строгой бабушке, Денис Царев выбирает крестьянскую жизнь в заброшенном поселке. Здесь каждое действие имеет буквальный смысл: полное дерьмо или лопатой махать до ужина. В этой деревне сюрреалистичная реальность ожидает тебя на каждом шагу, где обычный день может стать шокирующей метафорой жизни....
Спрашивает в лоб, быстро и остро:
– Что не видел?
Денис распахивает глаза и пятится назад. А потом Мурат не успевает: ни помочь замять оговорку, ни защитить, ни защититься самому. Пыга больно отталкивает его в сторону.
Денис успевает только открыть рот.
– У тебя должок еще с выпускного, – слышит тот, перед тем как сильные руки хватают его за грудки и волочат по земле.
Мурат кричит в ответ на крик Дениса. Дергается на помощь, но Кирилл хватает его грубо за капюшон и толкает в противоположную сторону. Мурат видит, как в темноте громко падает велосипед, как чья-то ноги запинаются о колесо, как мешанина из ног-рук, сиплых матов («Ты, блядь, психованный! Отвали от меня!») и болезненных стонов исчезает за углом склада.
– Вы долбанулись! – вторит Мурат, силясь извернуться. Он чувствует спиной, как загнанно Кирилл дышит, его грудь ходит ходуном. – Скажи ему прекратить! Скажи!
– Мы договаривались! – Речь Пегова въедается в уши ядом крикливой обиды. – Ты обещал мне, забыл?!
Где-то там в темноте голос Дениса громко подскакивает и дрожит.
– Хватит! Прекрати!
«Он же убьет его. Господи, что я наделал, что я наделал».
Мурат умудряется вцепиться Кириллу в волосы. Тот шипит, ослабляет хватку, но не бдительность. В момент, когда почти получается вырваться, Кирилл ставит подножку, и Мурат падает на спину.
– Я хочу уехать! Я должен уехать! – Пегов наваливается на него всем весом, сжимает запястья с паучьей проворностью. – Ты почти все испортил! Как много ты ему растрепал, а? Как много?
– Вы оба психи. Ты сам во всем виноват! Ты мог тогда поговорить со мной! Всего лишь поговорить!
– Чтобы ты осудил меня? Чтобы рассказал всем?
– Я бы никогда этого не сделал! Но ты выбрал трусливо меня избегать! Подставлять исподтишка! Портить мне жизнь!
Со стороны угла склада, куда Лапыгин уволок Дениса, теперь стоит нехорошая тишина.
– Нет-нет-нет. Ты сам! Сам! Са-а-ам! – Челюсть Кирилла двигается словно в припадке, словно еще чуть-чуть, и он прикусит себе язык. – Ты мог позвать с-своего дружка-волейболиста на помощь! Но ты принимал побои как сраный м-мученик! Ой, какой я бедный и несчастный.
Громко разбивается стекло. Кусты шиповника, что вьются у обрыва, жалостливо хрустят. Мурат отвечает:
– Кирилл.
