Автор
В мире подозрительных соседей и строгой бабушке, Денис Царев выбирает крестьянскую жизнь в заброшенном поселке. Здесь каждое действие имеет буквальный смысл: полное дерьмо или лопатой махать до ужина. В этой деревне сюрреалистичная реальность ожидает тебя на каждом шагу, где обычный день может стать шокирующей метафорой жизни....
Голос Толика выводит его из неприятных воспоминаний:
– Про Славу ты опять забыл. Не все такие уроды, как Кирилл. Слава не делал тебе больно, он бережет тебя. Мне до сих пор кажется, что его появление в твоей жизни – это помощь свыше, не иначе.
– Я тогда думал, что он это все… из жалости делал, и поэтому злился на тебя, что ты привел его.
– Ну дура-а-ак. – Раздается мягкий добрый смех, и Мурат в ответ тоже улыбается."
"– Если бы не Слава… Да, я рад, что он в свое время решил помочь мне, но спасибо сказать до сих пор трушу.
– Не скажу, как и всегда. Знаешь, чего я боюсь?
– Сашку, когда она узнает, с кем будет ночевать сегодня в комнате?
– Нет. То есть да, но я про другое. Вот представь, приезжаю я на следующий год сюда, а от тебя прежнего – одно имя осталось. Передо мной будет сломанный одиночеством человек, отвергающий любую помощь. Понимаешь, о чем я говорю?
– Я не… – Мурат слышит едва промелькнувший укор в голосе друга и тупит взгляд. – Я постараюсь почаще приходить к вам. Но приходить без причины… к этому сложно привыкнуть после всего, что было.
– Перестань отталкивать всех от себя. Да, люди – «хэ» на блюде, но и хороших полно. Хоть кому-то шанс дай. Чем крепче связь, тем сильнее отдача.
– А если опять ошибусь? Что тогда? – Этот вопрос к Смирновым, с которыми Мурат только-только начинает строить доверие с нуля, не относится. Становится страшно, вдруг Толик потребует конкретики, а Мурат категорически не хочет произносить имя внука Риммы Аркадьевны.
– Не зацикливайся на этом.
А ведь точно, этот год у него последний. Мурат, настолько погруженный в свои заботы, совсем забыл о скором поступлении Кирилла.
– Не думаю, что Пыга останется здесь после выпуска.
Да, сомнительно. Совершенно точно эти двое покинут деревню вместе. Старые раны и ушибы будто снова ноют при одном лишь упоминании Пыги. Этот моральный урод редко разгуливает по улицам днем, так что слава богу, что с ним Мурат уже давно не пересекается.
Толя между тем продолжает:
– Его родоки, конечно, еще более конченные, чем он сам, но не настолько, чтобы лишать его образования. Он же не донимает тебя больше?
– Ко мне не лезут.
