Внутри здания Клиники измены кипела атмосфера нервозности и напряжения. Маша Горошкина, с хрустом пролезшая через коридор, оказалась в кухне, где женщины готовили обед для пациентов, находящихся в состоянии эмоционального шока после перенесенных операций.
Георгий поскребся к сыну:
– Не помешаю?
– Заходи…
– Хочешь, помогу тебе с уроками?
– Я уже почти все. – Славик от души зевнул и потянулся. – Только карту Солнечной системы нарисую. А правда ближайшая к нам планета – Венера?
– Ну да. – Георгий сел на детский диван.
– А я всегда думал, что Марс.
– Венера. Сам подумай, болезни у нас какие? Не марсианские же.
Славик хмыкнул, закусил губу и яростно принялся закрашивать планетную орбиту, поглядывая на отца. Раньше Георгий никогда не предлагал ему помощь.
«Марина сама виновата, – подумал он, – она меня не заставляла заниматься им, делала вид, что все нормально. А я же очень плохой муж и отец. В теплом круге Марининой заботы я стал взрослым человеком, потом отцом…»
Он по-новому, с благодарностью, взглянул на большую фотографию жены, которую Славик держал на письменном столе.
«Исключительно благодаря ей я развился в приличного человека, но собственную нежность и любовь обратил почему-то не на нее и даже не на сына, нет – бросил под ноги посторонней бабе!»
– Все, папа, – прервал Славик его самоедские раздумья.
– Отлично. Давай прогуляемся перед сном?
Они вышли под моросящий дождь, и Георгий неожиданно принялся рассказывать сыну о себе. О том, как рос в интернате, по пятницам сидел в игровой комнате, гонял по ковру пожарную машину и загадывал – если докатится до стенки, мама придет… О том, как воспитательницы говорили ему, что у мамы важные дела, и вели в столовую кормить омлетом от государства и пирожками от себя.
– Славик, я не хочу, чтобы ты меня жалел, все мои злоключения давно позади, я говорю тебе все это с одной целью: чтобы ты понял, почему я был невнимательным отцом.
– Прекрати, папа. Ты хороший. Думаешь, я не помню, как вы купили мне мобильник с камерой?
– А как? Лично я не помню.
– И как всю зиму ходил в старых ботинках, тоже не помнишь? Мама с работы носила просроченные сосудистые нитки и зашивала в них дыры.
– При чем тут телефон?
– Ты же сказал маме: «Купи ему нормальный телефон, чтобы не хуже, чем у других, а я еще год в старых ботинках отхожу, не развалюсь».
