Сборник двух повестей о том, как измена разрушает привычный уклад семейной жизни. Герои Воронової оказываются перед сложным выбором между чувством и долгом, раскрывая глубины человеческих отношений и моральные противоречия, рождённые в эпоху кризиса. Автор исследует, как один поступок может...
Раздел Chitat.online для книги «Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник двух повестей о том, как измена разрушает привычный уклад семейной жизни. Герои Воронової оказываются перед сложным выбором между чувством и долгом, раскрывая глубины человеческих отношений и моральные противоречия, рождённые в эпоху кризиса. Автор исследует, как один поступок может...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник двух повестей о том, как измена разрушает привычный уклад семейной жизни. Герои Воронової оказываются перед сложным выбором между чувством и долгом, раскрывая глубины человеческих отношений и моральные противоречия, рождённые в эпоху кризиса. Автор исследует, как один поступок может...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Ах, Елизавета! От кого от кого, а от тебя Филипп ко мне не вернется. И знаешь что? Я желаю тебе счастья, я даже рада, что настал конец твоему одиночеству. Ты это заслужила, а я заслужила то, что имею. Все справедливо, значит, все хорошо».
В ординаторской ее ждал заведующий хирургическим отделением больницы и, вот сюрприз, Петя Горошкин!
– Ах, вы знакомы? Тем лучше. – Заведующий с улыбкой смотрел, как они обнимаются. – Сможете в непринужденной обстановке обсудить детали операции.
– Какой операции? – не поняла Юля.
– Помнишь, несколько дней назад ты оперировала парня с ранением сердца?
Юля смущенно поежилась. Как не помнить?
– Так вот Петра Валерьевича прислали нам на помощь.
– А, это хорошо. Главное, вовремя, – буркнула она.
– Сам понимаю, глупо, но приказ есть приказ, – развел руками Горошкин. – Скажи…
– Ушивала через все слои, но без эндокарда, – отчеканила Юля, – чтобы на нитках не образовывались тромбики.
– Я так и знал. А…
– В сердечной сумке оставила широкое отверстие, чтобы не было перикардита. Два дренажа. Что еще?
– С тобой неинтересно разговаривать, – засмеялся Петя. – На все готов ответ."
"– После операции мы сделали ему ЭХО. Ну, как могли, конечно. Пока данных за повреждение межжелудочковой перегородки нет. Осложнений тоже не намечается – температура нормальная, кровь спокойная, по дренажам – вакуум.
– Да я видел его. Здоровый конь, носится по коридору и, кажется, даже не понял, что был на волосок от смерти. Молодец, Юлька, классная работа!
– Спасибо.
Заведующий достал коньяк:
– Давай, Петр Валерьевич, зря ездил, что ли?
Горошкин охотно взял рюмку, но попросил, чтобы сильно его не поили – нужно оставить запись в истории.
– Я запишу консультацию, – вызвалась Юля. – Кто ты теперь, профессор?
– Скажешь тоже! Я с наукой завязал, нужно семью кормить. Пусть уж Маша фамилию прославляет.
Она придвинула к себе карту и застрочила: состояние соответствует объему и срокам операции… Дыхание проводится во все отделы… Данных за послеоперационные осложнения нет… Дополнений к ведению нет… Контрольная ЭХО-кардиография в плановом порядке…
Мужчины наперебой пытались вырвать у нее историю и усадить за стол, но Юля отказалась:
– У меня идет прием. Больные томятся в очереди, а если я приду навеселе, они так разъярятся, что никто не даст за мою жизнь ломаного гроша. Рада была повидаться, Петя. Не сердись, что ухожу.
Он встал проводить ее.
«Ах, Петя, ты мог бы стать моим спасением, – грустно думала Юля, медленно ступая рядом с ним.
