В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
– Она решительно взяла его за руку и повела наверх.
Это был чудесный день, чудесный вечер и чудесная ночь.
Они сплетали свои жизни, соединяли судьбы в одну и, узнавая друг друга, понимали: что бы теперь ни приготовила им жизнь, она приготовила это для них обоих.
Аня заснула, пристроив голову ему на плечо, а он лежал, глядя в потолок ошалелыми глазами. Он готов был провести так всю ночь.
Виктор не привык спать на спине, но не шевелился, боясь потревожить любимую.
И только когда в окнах забрезжило бледное утро, он неожиданно крепко заснул.
Валентин чувствовал, что стал уделять дочери меньше внимания, – Катя постоянно вытесняла Аню из его мыслей…
«А при чем тут, собственно, Катя? – иногда одергивал он себя. – Если бы ее не было, все шло бы точно так же. Аня поступила в институт, она взрослеет, начинает самостоятельную жизнь, увлечена своим романом. Я уже не нужен ей так, как раньше».
Но на душе все равно было неспокойно.
Сумароков оставил машину возле подъезда – летом, когда большинство обитателей дома жили за городом, парковка стояла почти пустой.
Да и пробок в городе меньше. Катя уже могла приехать.
Он вошел в квартиру. Так и есть – сумочка и босоножки валялись в холле.
Она не вышла его встречать, никогда не выходила – почему-то ей казалось, что это лакейская обязанность.
Катя сидела на диване в гостиной, смотрела по телевизору мультики. Иногда Валентин досадливо думал, что она специально выбирает детские фильмы – хочет лишний раз напомнить ему о том, что он спит с несовершеннолетней.
Поцеловав ее в макушку, он устроился рядом – сначала просто сидел, потом вытянулся на диване, положив голову ей на колени.
– Хочешь, я сама Ане расскажу? – внезапно спросила Катя. – Я же знаю, что ты об этом думаешь.
– Что ты ей расскажешь?
– Все как есть: полюбили, собираемся пожениться. – Катя пожала плечами. – Что здесь такого особенного?
– Особенное то, что я ее отец, а ты ее подруга. Ей может показаться, что мы ее предали.
– Предали? Чем это, интересно? – фыркнула Катя.
– Мне трудно объяснить… К ней я отношусь как к ребенку, а к тебе, ее ровеснице, – как к взрослой женщине…
Катя не дала ему договорить:
– Знаешь что? Относись к ней тоже как к взрослой женщине. Пора уже.
– Это невозможно. Она действительно еще ребенок!
Катя засмеялась:
– Знаешь, что такое наивность и сверхнаивность? Наивность – это когда дочка думает, что мама девственница, а сверхнаивность – когда мама думает, что дочка девственница.
