В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
– Извини, я больше не могу говорить.
«Эта несчастная женщина заплатила жизнью за твои тайны, – сказала себе Лада. – Наверняка ее убили из-за тех денег, что дал ей Сумароков. А ты мало того что не остановила его, ты даже не сказала об этом Олегу!»
Она подозвала Лизу.
– Сейчас мы пойдем в одно место, где ты еще никогда не бывала. – Лада заправила под розовую шапочку выбившиеся темные, как у Олега, пряди.
– А кафе-мороженое? Мама, ты же обещала!
– Мороженого купим домой.
…В Чесменской церкви они поставили свечку перед распятием, потом Лада написала заупокойную записку о новопреставленной рабе Божьей Ларисе.
Олег вернулся, когда Лиза уже давно спала.
Он рассказал, что обнаружил бывшую жену на кухонном диване рядом со множеством пустых бутылок. Так бывало нередко, и в первый момент он только удивился, откуда у Ларисы деньги на французский коньяк. Но потом что-то в позе спящей его насторожило. Он подошел, дотронулся до руки, попутно отметив ее синеватый цвет…
Вызванная им «скорая» констатировала смерть, наступившую не меньше шести часов назад.
В тот же день произвели вскрытие. Оно показало, что Ларису никто не убивал, просто ее сердце не выдержало почти десятилетнего пьянства. Выпив накануне не менее двух бутылок коньяку, она заснула, чтобы уже не просыпаться.
Теплый день сменился сырым угрюмым вечером, на которые так щедро петербургское лето. В воздухе висела серая хмарь, а небо лежало так низко, что листва на деревьях казалась синей. Или такой эффект давали тонированные стекла его машины? Вяло раздумывая на эту тему, Валентин подъехал к дому и увидел у ворот знакомую фигуру.
Разговаривать с Сотниковым он не испытывал ни малейшего желания. С другой стороны, он же не знал, почему с ним рассталась его дочь. Обсудив с Ладой Катину версию избиения, они окончательно ее отвергли, а новой не появилось…
Сумароков опустил боковое стекло. Витя подошел к машине.
– Валентин Константинович, мне нужно с вами поговорить. И, учтите, я никуда не уйду!
«Не уйдет он! Сейчас вот возьму тебя за ухо да шваркну о железную створку ворот.
Но выходить из машины было лень.
– Что тебе еще? Я же сказал: все вопросы через адвоката.
Сотников набычился.
– Я уезжаю служить. На Север. Уделите мне пять минут, и я надолго оставлю вас в покое.
– Ну. Я тебя слушаю.
– Валентин Константинович, дайте мне Анин телефон! Пожалуйста!
– Не дам.
