В холодное пасмурное утро, когда снег застилал улицы, женщина быстро перебежала проезжую часть, чтобы добраться до дома. В подъезде Лада отряхивала капюшон шубы и чувствовала лед в воздухе. Клиника, где она работала врачом, была местом, где скрывались страхи и обманы, ожидая того момента, когда их тайны раскроются перед всем миром....
Витя встал, потянулся за майкой, но Ян Александрович вдруг остановил его:
– Агриппина Максимовна, полюбуйтесь-ка, какое великолепное сложение!
– А? – Старушка оторвалась от истории болезни, которую заполняла со страшной скоростью. Несмотря на руководящий статус, ей приходилось заниматься рутиной – в отделении был жуткий кадровый голод, работали всего два врача – она сама и похожий на растолстевшего Айболита дядечка со смешной фамилией Печиборщ. Агриппина Максимовна обожала его за высочайшую эрудицию и преданность работе, но, когда ей напоминали, что она уже пожилая и, может быть, доктор Печиборщ справится с обязанностями заведующего, категорично заявляла: «Никаких борщей! Ладно, он сам блаженный, это полбеды.
"Доктор Печиборщ был единственным человеком на свете, называвшим Сотникова Витюшей, и это о многом говорило.
– Редко встретишь такую удачную конституцию, – продолжал восхищаться Ян Александрович, – папа с мамой на совесть постарались.
Витя не разделял восторгов профессора. Он никогда не считал себя красивым – тощий, но ширококостный, с длинными руками и ногами, сутулый. Витя смотрел на мир большими, почти круглыми глазами, здоровенный нос неправильной формы нависал над большим ртом с тонкими губами, а подбородок, хоть круглый и упрямый, был слишком маленьким, чтобы считаться волевым.
– Посмотрите, Агриппина Максимовна, – не унимался доктор, – как хорошо устроен этот парень.
Та кивнула и вернулась к писанине.
– Действительно, прекрасно сложен.
– Какая разница, все равно скоро закапывать, – тихо, чтобы не услышала заведующая, буркнул Сотников.
Ян Александрович с размаху сел на стул и уставился на Витю так растерянно, словно тот ударил его.
– Послушай…
– Все, проехали. Можно, я пойду в палату?
Профессор встал и неловко положил руку ему на плечо:
– Да, иди, конечно. Мы тут с Агриппиной Максимовной посоветуемся.
Витя не стал подслушивать под дверью. Зачем? Ничего нового он не узнает.
Гардеробная комната была закрыта, пришлось стянуть дежурный ватник. Вечерний охранник знал Сотникова и по дружбе выпустил из корпуса.
